Действительно, как воевать на обездвиженной машине? Но я уже принял решение. Костер от горящей «тридцатьчетверки» взбодрил немецких танкистов, и Т-3 неосторожно выполз на край берега. Расстояние в сто пятьдесят метров, если точно прицелиться, — смертельное. Я попал ему в лоб и, наверное, убил механика. Танк застыл, немцы успели неточно выстрелить (я представлял, что творится внутри после попадания нашей болванки), а мы уже посылали следующий снаряд, за ним третий и четвертый. Т-3 вспыхнул, кто-то успел выскочить. Потом показался еще один Т-3, но уже с коротким стволом старого образца.
Мы промахнулись, а немец послал нам болванку под брюхо и тут же исчез за кромкой берега.
— А, сволочи, обделались! — орал я. — Еще снаряд!
У нас имелась почти сотня снарядов, и я торопился их израсходовать. Пусть хоть один-два найдут цель, пришлепнут кого-то из немцев. Я накручивал башню, выпуская снаряд за снарядом. Несмотря на то что заряжающий сразу же выбрасывал гильзы из люка, все внутри заполнилось ядовитым дымом. Мы кашляли и отплевывались.
Я посылал осколочно-фугасные и бронебойные снаряды веером повыше обрыва. Наших бойцов, кроме мертвых, на правом берегу не осталось. От непрерывной стрельбы и дыма мы были в поту, закопченные, как черти.
— Даем стране угля! — скалил белые зубы заряжающий. — У меня руки отваливаются. Может, пора…
Снаряд попал в башню. Броня выдержала, но меня сбросило с сиденья. Кое-как поднявшись, я обнаружил, что ничего не слышу, а из уха течет кровь. Кажется, мы сделали еще несколько выстрелов.
Меня мутило, перед глазами все расплывалось. Заряжающий двигался, как в замедленном фильме. Две болванки с лязгом ударили в борт и основание башни.
— Уходим, младшой! — кричал механик-водитель.
— Вылезайте оба со стрелком. Я — следом.
Я не мог покинуть танк, пока действовала пушка и машина не загорелась. Башня едва ворочалась, по существу мы представляли живую мишень.
— Давай вылезать, — скомандовал я заряжающему, который все еще медлил."
"Не дожидаясь повторной команды, он выскочил.
В этот момент снаряд врезался в шаровую установку курсового пулемета. Меня отбросило и ударило головой о броню. В дыму я ничего не видел и не слышал. Ткнулся в одну, другую сторону, наконец, сообразил, что надо лезть вверх. У танков Т-34 выпуска сорок второго года был всего один верхний люк, зато достаточно широкий. Повезло, что я оставил люк открытым. В моем нынешнем состоянии я вряд ли бы сумел его откинуть. Я перевалился через край, бестолково елозя ногами.
