Есть у меня одно предположение… Оно, конечно, ничего не гарантирует, но все-таки попытаться стоит.
– Что за предположение, па?
– Помнишь, я тебе вчера говорил, что мальчик-аутист Уильям всегда смотрит прямо в человека и никогда не строит иллюзий относительно его образа? Помнишь эти слова?
– Да, – быстро и одобрительно кивнул Дон, глаза которого излучали неподдельное любопытство.
– Так вот, я хочу проверить на практике возможности Уильяма. Я вызвал миссис Норис к нему не просто так, чтобы познакомиться и завязать возможную дружбу, хоть есть и такая вероятность разворота событий.
На самом деле старушка проведет с Уильямом время, поболтает с ним по душам, а когда она покинет его палату, то я задам юноше вопрос: «Миссис Норис говорит то, что у нее на уме, или нет?» Хотя, нет, пожалуй, перефразирую, Уильям может не до конца понять всю суть. Я спрошу у него так: «Миссис Норис – настоящая или нет?»
– Ты снова бубнишь, как робот, па. Но бубнишь интересно. Хочется поскорее узнать, что скажет Уильям.
А почему ты в руках держишь еще одну книгу, ты для меня купил два «Пятнадцатилетних капитана»?
– Нет, это не для тебя. А для Уильяма.
– А зачем это ты ему покупаешь книги?
Кажется, в словах Дона промелькнула искорка ревности.
– Я подумал, что ему тоже будет интересна эта книга. Тем более он, как и ты, не любит читать.
– Ты думаешь, ему будет интересен «Пятнадцатилетний капитан» в двадцать пять лет?
– Да.
– Хм… А что ты ему еще купил?
– Стопку белых чистых листов и маленькую баночку чернил.
– Он дает тебе деньги на это?
Дону это не нравилось.
– В кого ты такой практичный? – улыбнулся доктор Браун. – Нет, он мне не давал денег.
– Понятно. У него нет папы?
– Нет.
– А мама?
– Мама есть, но она далеко от него.
– Тебе его жалко, па? – вдруг спросил маленький практичный ревнивец.
– Ни капли. Я к нему хожу каждый день только потому, что он мне интересен и говорит всегда удивительные, непосредственные вещи.
– А я тебе интересен?
– Конечно.
Если бы ты не был мне интересен, то я бы не приходил к тебе вечером и не рассказывал эти истории.
– Значит, я интересен тебе всего два дня, а почему ты не интересовался мною десять лет?
Этот вопрос, прозвучавший из уст десятилетнего ребенка, поставил Фредерика Брауна в тупик.
– Как ты сказал мне вчера, я – робот.
– Это правда, па. Прекращай.
– Как видишь, снимаю с себя потихоньку железо. Да и с голосом уже лучше, правда?
– Ага.
