«Его мать пишет очень красиво и живо. Не удивлюсь, если она писательница или журналистка. Возможно, даже поэтесса. Нужно у него это аккуратно выяснить, не ссылаясь на письмо, которое я не должен был читать», – подумал про себя доктор Браун.
– Ты скучаешь по ней?
– Нет.
– А пишешь ей обратные письма?
– Иногда. Но они короткие – «Хорошо. Спасибо. Пока». Она всегда пишет почти об одном и том же, а я ей отвечаю одними и теми же словами.
– Кем работает твоя мама?
– Она – библиотекарь в одной из церковных школ.
«Можно было догадаться».
– Она, наверное, очень верующая.
– Да, так она считает.
Уильяма, по всей видимости, уже утомила беседа, потому что он начал отвечать короткими фразами. Доктор Браун это понял.
– Хорошо, спасибо, Уильям.
– За что, Фре?
– За наш с тобой разговор. Я очень ценю искренних и откровенных людей.
– А вы можете привезти мне мороженого, Фре?
– Какое мороженое ты предпочитаешь, Уильям?
– Я люблю с зеленым чаем.
– А если такого не будет? – решил заранее уточнить Фредерик.
– Тогда не берите никакое.
– Хорошо, я принесу тебе завтра утром мороженое с зеленым чаем.
– А теперь вам спасибо, Фре.
– Пока не за что, Уильям. Завтра, к сожалению, не получится познакомить тебя с миссис Норис, так как по понедельникам она теряет память и не помнит совсем ничего.
Она не сможет тебе рассказать ничего интересного, а все, что скажешь ей ты, она забудет. Давай лучше во вторник!
– Забавная она.
Ладно.
– До встречи, Уильям.
– Пока, Фре.
Доктор Браун вышел из комнаты, а затем одним глазом посмотрел в щель. Юноша встал с кровати, подошел к окну и вставил в уши черные наушники, которые лежали на подоконнике. Затем он энергично начал кивать головой.
«Не любит Баха, но любит музыку», – улыбнулся про себя доктор и покинул своего молодого друга.
Глава шестая
Всю дорогу домой доктор Браун думал о том, что речь и развитие Уильяма остановились в возрасте двенадцати-тринадцати лет.
И хоть перед доктором сегодня сидел практически уже взрослый мужчина, но по умственному развитию этот мужчина оставался подростком. Если ничего не менять в его жизни, оставить, как сказала Тереза Бах, все как есть, то и к сорока годам Уильям будет думать и мыслить, как тринадцатилетний. И видеть свой узкий мир, который начинается с двери его палаты и заканчивается около окна. Нужно что-то менять, и менять незамедлительно.
