Я верю в то, что вижу своими глазами. А вижу я сейчас вас, лежащего на полу, а не восьмидесятилетнего старика в уличном кафе Рима.
– Хотите, я покажу вам старика, доктор?
– Бессмысленный вопрос. Вы абсолютно здоровы и отнимаете у меня время, которое я мог бы потратить на пациента, действительно нуждающегося в моей помощи. Вам не нужна помощь, вам нужен лишь зритель. Пусть санитары вас слушают. С меня хватит.
Фредерик встал со стула и направился к выходу. Почему он так поступил? Да хотя бы потому, что все, сказанное в этой комнате, было не то чтобы абсурдным, а скорее – неуместным, неестественным.
Да, такое поведение имело место быть у человека с расщеплением личности, но перед ним сидел не Билли Миллиган, не Дорис Фишер, и не было у его пациента диссоциативного расстройства, которое доктор изучал в мельчайших деталях уже два десятка лет, его собеседник был способен лишь на пустой лепет. Его голос не менялся, не перенимал старческий хрип, его тело даже не содрогнулось, когда он якобы «переключился» и стал вдруг стариком.
Не верил доктор Браун, хорошо изучивший людей за всю свою многолетнюю практику, ни единому слову Ричарда Ло. Да, он мог бы его рассматривать как соперника, даже как коллегу, но как больного – нет. Этот человек с повязкой на глазах был абсолютно здоров.
– Если снимете повязку с моих глаз, то, клянусь, увидите Рим собственными глазами, и вам станет душно. Снимите с моего лица повязку, доктор Браун!
– Нет.
– Вы боитесь меня?
Фредерик ничего не ответил, лишь хлопнул дверью, оставив своего собеседника в полном одиночестве.
* * *– Мой пациент абсолютно здоров. Что за игру вы ведете со мной?
Доктор Браун ворвался в кабинет главного врача без стука.
– Вы о Ричарде Ло, как я понимаю, доктор. Хм… Садитесь, садитесь. Не стойте. Вы сделали заключение, Браун, что ваш пациент здоров? Прошу вас взвесить каждое ваше слово, так как от этого зависит, займете вы мое кресло или нет, – доктор Стенли сделал многообещающую паузу. – Если ваше заключение, молодой человек, не верно, то вы проиграли.
– Я не играю с вами, доктор Стенли. И останетесь вы на своей должности или нет, решаете не вы, а директор. Вы затеяли какое-то представление, маскарад передо мной. Одели человека в смирительную рубашку и повязали ему на глаза повязку, осведомив его перед этим, как я выгляжу, и что за окном сейчас вечер. Нет, даже не так, вы просто надели ему повязку, в которой есть щель, и разыграли комедию.
