За ними устремилась конница, рубя их в спину и проламывая головы окованными бронзой палицами. Вавилонский царь ударился в бегство одним из первых, бросая жен, наложниц и свое добро. Глядя на него, побежала пехота. Ахемен, собрав свои сотни, подозвал младшего брата и сказал:
— Камбис, брат, пора. Боги все решили, и они на нашей стороне. Ты знаешь, что делать. Встречаемся в нашей пещере. Охраняй серебро и жди меня.
— Да, брат, — тот склонил голову, и, гикнув, умчался со своими бойцами.
— Братья мои, — сказал Ахемен командирам, — Боги отвернулись от царя Апла-иддина.
Он бежал как трус, бросив своих жен. А разве мы должны умирать за труса? Мы уходим, у нас будет новая жизнь.
И отряд персов вышел из боя, обойдя Киш по широкой дуге, и поскакал в сторону Куты, чтобы вытащить Макса. Теперь-то уж у Ахемена не было ни малейших сомнений, что этот парень может пригодиться. Да и слово он давал. А слово настоящего перса было куда дороже какого-то серебра, это знал каждый. Битва шла еще пару часов, армия царя добивала оставшиеся в строю части вавилонян.
Но вскоре и они погибли или сдались в плен.
По полю битвы ходили группы по два писца из канцелярии царя. Они вели учет убитых врагов, чтобы увековечить великую победу. Учет велся по головам, причем в прямом смысле. Головы под счет выкладывали в кучи, а писцы старательно заносили их количество в документы.
Изредка они переговаривались между собой и с сопровождающими их солдатами.
— Тридцать две кучи по сто голов.
— Тут девяносто две, несите еще.
— Этот ранен, с ним что делать?
— Идти может? — задал писец встречный вопрос.
— Эй, ты идти можешь? — спросил воин, пнув лежащего ногой. Раненый отрицательно покачал головой.
— Не может.
— Дорезать и голову в кучу. Мы так до утра возиться будем.
Писцы работали по парам, фиксируя все на двух языках. Один писал клинописью на глиняной табличке, второй — на арамейском, используя папирус. Империя тогда уже была двуязычной, а великий царь любил порядок во всем.
Волны панически бегущих воинов прибежали к Вавилону, который в ужасе стал ждать войско великого царя Синаххериба. Лучшие люди города проявили благоразумие, собрав выкуп за свою жизнь и неприкосновенность имущества. Город никто оборонять не стал, тем более что и сам царь Мардук-апла-иддин бежал так быстро, что остановился только в Эламе, где его приютил давний соратник, царь Шутрук-Наххунте, второй этим именем, ну дальше вы поняли.
