Глава пятнадцатая,
где Макс знакомится с милыми северными традициями
На рассвете Макс проснулся от диких криков и суеты вокруг.
— Ассирийцы! Ассирийцы!
Воины надевали доспех, брали оружие и собирались вокруг командиров, ожидая команд.
— На стены! Второй сотне завалить ворота и держать! Нергал-Нацир бегал и орал, отдавая распоряжения.
Надо сказать, что уже через пару минут все побежали, занимая места для обороны. Первыми на стену полезли лучники и пращники, за ними пехота с копьями и топорами. Макс тоже залез на стену, где увидел подходящие к городу отряды.
Не обращая внимания на шум в городе, ассирийцы выставили охранение и начали копать ров, обустраивая лагерь.
— Их больше раза в три, — сказал хмуро Ахемен. Посмотри, часть войск уходит, не останавливаясь. Они будут бить нас по частям.
К стенам направился богато одетый всадник с роскошной бородой на жеребце стоимостью в талант серебра. Ахемен завистливо посмотрел на него и сказал:
— Вот бы в бою к нему подобраться. Такой конь мне бы пригодился.
Макс, который стоял рядом, резонно возразил:
— Нам бы выбраться отсюда живыми.
Всадник, размахивая пучком веток, подскакал к стене и заорал:
— Зовите главного!
Нергал-Нацир вышел на стену и сказал:
— Я тут. Говори.
— Царь Синаххериб, царь великий, царь могучий, царь множеств, царь Ассирии, царь Вавилона, царь Шумера и Аккада, царь четырех стран света, вещает моими устами свою волю. Вам надлежит сдать оружие и выйти, склонив головы, как бунтовщикам. И тогда великий царь явит свою милость.
Если вы не сдадитесь, то город будет взят, а все живущие в нем будут убиты или станут рабами. К вечеру я приеду за ответом.
— Ответ будет сейчас, — закричал Нергал-Нацир. — Мы будем сражаться.
— Ты сказал, и ты услышан. — Всадник развернулся и поскакал к лагерю.
Примерно через час перед стенами вывели десяток понурых пленных-вавилонян и повалили их на землю. Вышедшие из лагеря палачи с толстыми жердями на плечах стали рядом и дали отрывистую команду. Пленников развернули и подогнули им ноги.
Палачи приставили заостренный край кола к заднему проходу и несколькими ударами больших деревянных молотков вогнали их в тело. Дикие крики казнимых доносились до города. Палачи набили на жерди поперечные планки и по их команде колья были подняты веревками и установлены в выкопанные ямы. Несчастные под собственным весом опустились на кольях до поперечин и начали корчиться в муках. Крики постепенно превратились в вой и хрипы. Палачи были мастерами.
