На площадь под руки вывели подсудимого, потому что сам он после месяца пыток ходить самостоятельно уже не мог. От былого высокомерного толстяка осталась лишь изможденная бледная тень. Палачи открыли крышку быка и положили туда евнуха, закрыв на металлический штифт. После этого под брюхом на специальной жаровне развели небольшой огонь, чтобы металл прогрелся, но казнимый оставался в сознании и просто ощущал боль. Высокое искусство палача всегда ценилось на Востоке, тогда как человеческая жизнь не ценилась вовсе.
Голова быка работала, как резонатор, усиливая звуки многократно. И мастер-палач добивался того, чтобы жуткое устройство выдавало целый концерт, превращая вопли казнимого в громкий рев, прежде чем пациент умрет. В этот раз палач, ввиду присутствия самого высокого начальства, расстарался. То увеличивая, то уменьшая огонь под быком, он извлекал гулкий вой из медной башки. И, чутким ухом уловив, что звуки слабеют, разжег максимальный огонь, получив самый сильный рев из запрокинутой головы, который постепенно затих.
Толпа неистовствовала, великий царь был доволен.
— Пошлите на юг сорок тысяч лучников, проучите этих голодранцев. — соизволил сказать он и удалился обедать.
Через неделю после взятия Мархаши. Аншан"
"В уже знакомом нам зале во дворце наместника элита княжества пыталась решить судьбу Отечества. Скажем честно, получалось так себе. Обменявшись сведениями, присутствующие сложили из мозаики отдельных мнений поразительную картину. Три четверти княжества уже было захвачено персами, которые обнаглели до того, что пошли широкой дугой, отрядами до тысячи человек.
Города открывали им ворота, потому что свирепые захватчики, жестоко расправившиеся с Амандуном, не тронули больше ни одной деревушки, не убили ни одного мирного жителя и не обесчестили ни одной девушки. При этом они ограбили все храмы по пути, не убоявшись гнева богов, и казнили всех ростовщиков, которые не успели бежать, а все долги и недоимки по налогам простили. Даже недалекому Син-Уррашу становилось понятно, что это не персам, а ему потом придется брать штурмом собственные города.
Даже тут, в его зале, стоят старшины купцов и ремесленников, делая преданные морды, и решают, как бы половчее сдать город. Пятьдесят тысяч войска, собранных со всего Элама, было стянуто к Аншану, и нужно было давать генеральное сражение, потому что сесть в осаду превосходящим войском было просто постыдно. А кормить в осажденном городе такую прорву народу было бы просто нечем.
