В кульминации должен быть зажжен священный огонь, который стал бы сигналом для строительной бригады, что пора открывать поток воды. Завывания жрецов длились почти шесть часов, но местное население падать с ног не собиралось, полностью осознавая серьезность момента. Наконец Макс устал сам и решил закончить издевательство над людьми. Он торжественно запалил огромную кучу дров и стал, с замиранием сердца, ждать. Минут через десять он услышал равномерный гул и плеск, перепутать который ни с чем было нельзя.
Население долины растерянно переглядывалось, не смея верить. Наконец один из них схватил кожаное ведро на веревке и опустил его в колодец. Через минуту здоровенный бородатый мужик рыдал белугой, зачерпывая ладонью воду и пропуская ее между пальцев, не смея отпить. Ведро пошло по рукам, все хотели увидеть чудо своими глазами.
— Бог явил чудо, — заорал Макс. — Люди, вы видели своими глазами! Уверуйте, люди.
А люди в этот момент были готовы уверовать во что угодно.
На него налетел десяток мужиков с совершенно сумасшедшими глазами и подняли его к себе на плечи. И тут Макс произнес свою первую в жизни проповедь, каждое слово из которой он шлифовал весь последний год. Толпа упала на колени и внимала. Ей было все равно, как именно почитать Ахурамазду, если теперь в каждой семье будет своя финиковая пальма, которая требует два ведра воды каждый день, и всего через каких-то десять-пятнадцать лет даст первый урожай. И если это странный парень явил чудо, значит он и есть пророк единого бога, и обсуждать тут нечего.
Вечером, после праздника, Ахемен подошел к Максу и сказал:
— Знаешь, а я ведь до самого последнего момента не верил.
— Да я и сам волновался, знаешь ли. Мне не очень нравится, когда меня камнями забивают. Зови на пир вождей остальных племен. На праздник летнего солнцестояния. Хвастаться будем.
Глава двадцать пятая,
где Макс снова пирует, и портит людям аппетит
И вновь в племени резали баранов, пекли лепешки и накрывали достархан.
Сегодня ждали глав всех двенадцати племен персов со свитой, всего чуть больше ста человек. Ахемен и Макс хотели показать товар лицом в стиле- будь с нами, и у вас тоже будет вода, много еды и такие красивые доспехи. Сотня тяжелой конницы разрослась вдвое, князь времени не терял и освоил оставшееся серебро на столичном рынке. Да плюс пару тысяч легких конных стрелков могло выставить родное племя.
