Я принимаю ваше приглашение.
Не так я собиралась провести свои законные выходные.
Мужик тут же вошёл в дом, и мне вдруг показалось, что незнакомец стал ещё больше. По крайней мере, моя просторная прихожая вдруг стала очень тесной и какой-то приземистой.
А за окном непогода лишь набирала обороты.
Как он на своих двоих ещё держится — загадка.
И вот ещё одна загадка: что будет, если мужик двинет кони и помрёт?
Помрёт в моём доме.
От этой мысли я замерла, и по моему позвоночнику пополз пренеприятнейший мороз.
Это же меня затаскают по ментовкам.
Будут приходить ко мне на работу, и спрашивать у моих коллег про мою персону. Ещё могут и меня обвинить в убийстве!
От этой мысли мне стало очень дурно. В голове помутилось. Перед глазами резко всё потемнело и чтобы не грохнуться в позорный обморок, прислонилась к стеночке и прохрипела:
— Очень вас прошу: не смейте умирать в моём доме.
Мужик кивнул и произнёс:
— Договорились.
Глава 2
Линда
С волос и плаща незнакомца ручьями стекала вода. Прямо на мой паркетный пол.
Образовалась приличная лужица.
— Вы промокли до нитки, — произнесла я, вяло шевеля языком.
В ответ мужчина только пожал плечами.
Он рассматривал мою гостиную, накрытый стол и вёл себя так, словно у него из груди не торчала палка, и не был в лоскуты порван живот. Будто он просто зашёл в гости к своей знакомой.
Странный тип. Подозрительный.
Незнакомец провёл рукой по своим тёмным растрёпанным волосам, которые длинными прядями ложились на воротник его кожаной куртки, и коротко вздохнул.
Тут же поморщился. Неудивительно, я бы вообще орала от боли.
Его взгляд завершил осмотр помещения, и теперь мужчина рассматривал меня.
Я всё ещё подпирала стену и тоже разглядывала незваного гостя.
Между его бровями залегла глубокая морщина, словно он часто хмурился. Нос был прямой с широкими крыльями. Вроде бы нос подобной формы называют аристократическим. Хороший нос.
Его губы имели чётко очерченный контур.
У него высокие скулы, упрямый подбородок и острый, словно бритва, взгляд.
Этого мужчину смело можно назвать привлекательным, но застывшая в глазах жёсткость и даже жестокость пугали и заставляли все мои инстинкты верещать в панике и биться в истерике.
В доме стояла тишина, вязкая и непроницаемая. Лишь за окном продолжала бушевать непогода.
— Я могу присесть? — нарушил мужчина тягостное молчание.
Его голос вывел меня из ступора.
Перестала изображать мебель в собственном доме и отлипла от стены.
— Да… конечно… — пробормотала я.
