Серебро не только приносит агонию и лишает сил. С кровью вампира атомы серебра моментально соединяются и разносятся по всему организму, медленно и мучительно убивая.
Сила у меня теперь тоже есть, и я легко разорвала цепи.
— Раны из-за серебра нужно будет промыть аммиаком, — вспомнила из первой встречи с Рагнаром.
Князь горько мне улыбнулся и кивнул со словами:
— Да, произойдёт соединение, и получится гидроксид диамин серебра. Это уже не чистое серебро, и вещество покинет тело Саймона. А вот осиновый кол сейчас вынимать нельзя.
— Почему? — нахмурилась, освобождая вампира от последнего витка серебряной пытки.
— Нужно сразу дать ему крови. Много крови и желательно не искусственной, — проговорил Рагнар с надломом в голосе. — Иначе он умрёт.
А свежей не искусственной крови мгновенно не найти.
— Моя кровь подойдёт, — сказала уверенно. — И не спорь. Саймона не просто так выбрали. Видимо, он что-то узнал…
— Так и есть, — вздохнул Рагнар. — Его не просто ослабили, его отсекли от клана, от меня.
И лжесоветник как паразит присосался к моей силе.
— Тогда поспешим, — сказала хищно и обнажила клыки. — Верни стену в прежнее состояние и переноси нас обратно в спальню. Никто пока не должен узнать, что настоящий Саймон при смерти, а под его личиной враг.
* * *Нам с Рагнаром потребовалось почти три часа, чтобы вернуть настоящего советника к жизни.
Сначала его тело исцелили от серебра.
Потом пришлось слить по бокалам мою кровь.
Рагнар был категорически против, чтобы Саймон присасывался ко мне пиявкой.
Одна только мысль, что даже умирающий друг коснётся меня (пусть даже и запястья), вызывала у князя дикий приступ ревности.
В итоге моя кровь ждала своей участи в трёх бокалах.
Как сказал Рагнар, этого будет достаточно, чтобы Саймон не погиб, и его силы восстановились. Потом советнику придётся какое-то время побыть самостоятельным вампиром, без привязки к клану, пока князь не разберётся с заговорщиками.
И только после этого мы принялись за осиновый кол.
Рагнар надел кожаную, пропитанную магией перчатку и сжал этой рукой осиновый кол. Я поднесла бокал с кровью к губам советника, и, когда мы кивнули друг другу, он рывком выдернул проклятую деревяшку из груди Саймона.
Вампир дёрнулся, потом страшно выгнулся, дважды судорожно вздохнул, в груди у него что-то забулькало. С ссохшихся, потрескавшихся и покрытых коростой губ сорвался едва слышный, больше похожий на скрежет стон. Затем он затих.
