— Голову не потеряла?
— Вроде нет, — в шутку щупаю свою макушку, — на месте родимая.
— Защита послезавтра, а ты как в воду опущенная. Что случилось?
— Все в порядке. Просто волнуюсь.
— Ты смотри мне! — он грозит пальцем, — волнуется она. Кстати, как у тебя с практикой? Ранфф ответил?
— Пока нет, — вру и чувствую себя при этом последней дурой. Я не могу признаться Дмитрию Михайловичу, что стажировку одобрили. Просто язык не поворачивается. Ведь тогда придется отвечать на вопрос, почему я не прыгаю от радости и не пакую чемоданы.
— Ох, допрыгаешься ты, Чернова. Допрыгаешься! Вообще без всего останешься.
— Надеюсь, что нет, — мямлю себе под нос и выхожу из кабинета.
На нервной почве меня ноги не держат. Хочется сесть, а еще лучше лечь.
Мне нужна поддержка. Кто-нибудь, кто бы сказал мне как надо, как правильно. Но таких людей в моем окружении нет. Не к Владу же с таким вопросом идти. Типа, дорогой я тут выбираю между тобой и стажировкой, что скажешь?
Сегодня мне как никогда хочется стать маленькой, чтобы пожалели и помогли, но уже поздно.
Все привыкли, что Ярослава сама решает свои проблемы и не обращается за советом. Наверное, я слишком рано стала взрослой. Надо было как Оля, собирать котяток и хлопать глазками, капризно требуя «дай-дай-дай»."
"Днем, как назло, звонит Влад и говорит, что задержится на работе, потому что готовится к приезду важных деловых партнеров. И я снова весь вечер предоставлена сама себе и своим невеселым мыслям.
Хожу из угла в угол, перебираю вещи в шкафу, пытаясь отвлечься, но не выходит.
Я все думаю о том, что как же мне поступить. Жизнь с Владом, но крест на всех моих амбициозных мечтах, или мечты, но тогда наши отношения с Швецовым никогда не будут прежними. Если вообще будут.
Я ломаю голову над этой проблемой весь вечер, анализирую всю ночь, под мерное дыхание мужчины, спящего под боком. Думаю, пока мы завтракаем, и пока он собирается на работу. Потом провожаю его, стоя у окна. Смотрю, как машина уезжает со двора, и внутри что-то обрывается.
Я не смогу уезжать от него каждую неделю. У меня сердце разобьется.
И тогда я делаю то, о чем возможно буду жалеть всю жизнь. Запрашиваю видеосвязь с менеджером, указанным в письме.
Это оказывает русскоговорящая женщина лет сорока пяти. Уверенная в себе, в своем будущем, дорогая, строгая. Именно такая, какой бы я хотела стать в ее возрасте. Я не мнусь, не лопочу, а напрямую говорю о своем решении:
— К сожалению, я не могу приехать.
