Вместо того, чтобы понять, почему я злюсь, он пялится на мои голые ноги, едва прикрытые домашним сарафанчиком.
— Говорят, примирение после ссоры самое сладкое.
— Влад! Ты можешь хоть иногда говорить серьезно.
— Я очень серьезен. Прямо мистер Серьёзность, — он подошёл вплотную и, несмотря на мое гневное пыхтение, начал стягивать с плеч тонкие лямки.
Гоблин ты, а не мистер Серьёзность. Настоящий, озабоченный гоблин.
— Влад! Да услышь ты меня!
— Я слышу, — проурчал с интонацией кота, пытающегося добраться до сметаны, — слушаю тебя очень внимательно.
Он невыносим!
Я пытаюсь что-то сказать, отпихиваю его руки, как могу уворачиваюсь от настойчивых губ
— Прекрати. Я сейчас уйду.
— Скатертью дорога, — соглашается он, ни на секунду не прекращая своей диверсии, — дверь знаешь где.
— Я серьезно, Влад!
— Угу, — поворачивает меня спиной к себе, обнимает своими лапищами так, что рук не могу поднять, и склоняется ко мне, опаляя дыханием кожу.
Этот гад давно просчитал, где мое слабое место.
Где та самая точка, нажав на которую можно лишить меня воли к сопротивлению.
Ложбинка над ключицей, шея, ухо. Поцеловать, прикусить, тут же пройдясь горячим языком — и я превращаюсь в податливый пластилин, из которого можно лепить все, что угодно.
Он знает это и бессовестно пользуется, доводя до сладкой комы. До того состояния, когда в мире не остается ничего кроме его рук, прикосновений, тела, запаха.
Из кухни мы перебираемся в большую комнату, на пушистый бежевый ковер перед панорамными окнами.
Кажется, что еще миг и сорвемся в пропасть. Я упираюсь ладонью в прохладное стекло, закрываю глаза. Но бездна внутри нас, и он нее не спрятаться. Она затягивает с каждым мигом все сильнее.
…Эти моменты, когда лежишь у него на груди, слушаешь тяжелое дыхание, чувствуешь, как заполошный стук его сердца смешивается с моим собственным — они самые вкусные. Как наркотик, на который с каждым разом подсаживаешься все сильнее.
Мне даже начинает казаться, что ради этого действительно можно отказаться от много.
От Бельгии так точно.
…И я снова выбираю Влада, как и пять раз до этого, когда мне приходили приглашения из других компаний. Колеблюсь всего пару минут, пытаясь представить себе жизнь без него. Не выходит. Без стажировки — да, без него — нет.
И дело не в страсти, и не в том, что лишь ему удается доводить меня до такого состояния, когда не понимаю, где я, кто я и что вокруг творится. Дело в том, что я дышу им.
