Она давит, и я давлю в ответ:
— Да, папа, сделай. На твою беременную дочь кричат.
У отца сейчас точно инфаркт будет. Он не знает, куда деваться и явно мечтает только об одном — чтобы его оставили в покое.
Я наблюдаю за его реакцией. Сейчас мне особенно важно знать на чьей он стороне, и меня даже устроит холодный нейтралитет. Но выходит все иначе:
— Ясь, пойми нас, — рассматривает свои ладони, — Мы все просто немного растеряны. Столько новостей.
— Я понимаю.
Понимаю и делаю соответствующие выводы.
Слишком долго ему капали на мозги, воспользовавшись моим отсутствием.
Слишком долго я каталась по стажировкам, не подозревая о том, какая диверсионная работа проводится дома. Чтобы вернуть отцу здравый смысл и способность принимать решения, придется потратить много сил.
Увы, сейчас они мне нужны для другого.
Наверное, именно это было самой главной причиной того, почему я здесь. Мне надо было увидеть это, убедиться еще раз, в том, что на моей стороне никого нет.
…Убедиться и перевернуть эту страницу.
— Да ничего она не понимает, — снова вмешивается мачеха, — сидит тут такая наглая.
Глаза свои бесстыдные пучит! Ни стыда, ни совести! Сестре такую подлость сделала и хоть бы хны. Еще и улыбается.
Пикировки с разъяренной мачехой меня больше не интересуют, как и невнятные воспитательные беседы отца. Мне надоело играть словами и фальшивые улыбки тоже наскучили:
— Собственно говоря, я пришла сюда не затем, чтобы вас утешать. А чтобы серьёзно поговорить, — сдержано похлопываю ладонью по подлокотнику, — хотите вы или нет, но Влад разводится с вашей драгоценной Оленькой.
И я его всячески в этом поддерживаю. Этой мой мужчина.
— Твой мужчина и дня не продержался, после твоего отъезда, тут же к Ольге свататься пришел.
— То, что произошло между нами тогда — никого не касается. Я уехала, он женился. Все квиты. Теперь идем в обратном направлении: я вернулась, он разводится. Какая там будет неустойка — нас не волнует. Если возникнут проблемы в совете директоров — тоже плевать. Если потребуется, Влад переведет свои акции на отца и уйдет из компании.
Я тоже. — говорю это и не чувствую ничего.
Вроде семейное дело, надо за него держаться… но о каком деле речь, когда и семьи-то нормальной нет.
— Ярослава! — Тут уже начинает возмущаться отец, — что значит уйдешь! Ты нужна мне на работе.
— Жаль, что только там, — поднимаюсь с кресла, не глядя, обхожу тётю Лену, которая дымится, как самовар. — я все сказала. И предупреждаю сразу. Будете лезть, давить — будет только хуже.
