Она что-то мямлит, мнется, пытается выкрутится.
— Документики показать? — бесцеремонно вмешиваюсь в их теплую семейную беседу, — Там четко прописано кто хозяин этой квартиры.
Влад сжимает пальцами переносицу и жмурится крепко-крепко, будто у него чертовски болит голова. Потом не глядя ни на кого, выходит из кухни с одним единственным словом:
— Абзац.
Точно, милый. Он самый. Лютый и беспощадный.
— Мы никуда не пойдем, — Ольга упрямо топает ногами, — никуда! Слышишь?!
— Ну, ок. Сейчас вызову полицию, и скажу, что у меня незаконное вторжение в частную собственность.
Кстати, хорошая идея. Отвезут в обезьянник и решится проблема, где жить. Что скажешь?
Швецов быстро возвращается. Уже полностью одетый, собранный, с коричневым кожаным портфелем для ноутбука. Накидывает на плечи дубленку и начинает обуваться. Движения у него нервные, дерганые, и весь он такой, что тронь и рванет.
— Влад, — со слезами на глазах канючит Ольга.
— Собирайся, — отрывисто приказывает он.
— Вот, Оленька, слушай мужа. Он плохого не посоветует, — на мужской волчий взгляд отвечаю холодной улыбкой.
Похоже, для него оказалось сюрпризом, куда именно он своих шлюх таскал. Молодец, Оленька, всем умудрилась по ушам наездить. Талант.
— У меня много вещей! Мне нужно время!
— Взяла самое необходимое и на выход. Живо! У тебя минута на сборы, или поедешь сама.
От его тона она испугано приседает и пулей вылетает с кухни, а спустя ровно минуту бежит обратно с растопыренной наскоро собранной сумкой, из которой на пол валятся трусы и колготки.
— Там еще много осталось. Я потом заберу.
— Непременно, — наблюдаю за тем, как они выходят из моей квартиры и со словами «счастливого пути», захлопываю дверь.
Потом прижимаюсь в ней лбом и просто стою, пытаясь перевести дыхание. Мне физически плохо после этой встречи. Больно. Такое чувство будто из меня все вытряхнули, перемешали грязными вилами и обратно закинули.
Глава 13
Я как ненормальная прячусь за шторами, наблюдая за тем, как Влад небрежно закидывает Ольгино барахло в багажник, и садится за руль.
Сестра что-то бузит, эмоционально размахивает руками, указывая в сторону подъезда, но, по-моему, ее никто не слушает.
Когда они отъезжают от дома меня начинает трясти еще сильнее, и такой откат накрывает, что едва могу устоять на ногах. Дурацкое сердце трепещет и сжимается, норовя и вовсе остановиться, и никакое самовнушение не помогает.
