Более того, если не присматриваться, можно было бы решить, что это Буран где-то оставил свою одежду и забыл ключи от входной калитки, а потому пробирался в дом таким вот странным образом, если бы не белоснежная коса, которая болталась до этих самых наглых ягодиц!
По крайней мере, в высоту и габаритами это мужчина был точно как Буран!
Но Аминку это не смущало.
- Я тебе сказала – НИ С МЕСТА! Дальше я буду стрелять! – рявкнула снова та, очень грозно и натурально, а Майя вдруг не выдержала за её спиной и тихо хохотнула:
- Когда ты говорила, что снесешь ему башку – ты имела в виду нижнюю?
Аминка в ответ нервно и отрывисто хохотнула, но вместо ответа выстрелила.
И сделал это со знанием дела, потому что пуля пролетела оглушительной пчелой и вонзилась рядом с бедром этого странного типа.
- Это было предупреждение! В следующий раз я из тебя решето сделаю!
Жаль, что мужчину это не испугало.
Он мягко приземлился на ноги, словно большая дикая кошка.
Непривычная кошка для этих мест, потому что он был белокожий, с совершенно белыми длинными белыми волосами, сплетенными в замысловатую тугую косу, и яркими голубыми глазами.
- Пломбир, я к тебе обращаюсь! Считаю до трех! – рявкнула Амина, и демонстративно перезарядила ружье, на что мужчина вдруг заинтересованно улыбнулся, пробасив:
-Спокойно, девушки! Я вам не враг!
- Если бы был другом – постыдился бы вставать перед приличными девушками в таком виде! Прикрой свою пипетку, пока я её не прижгла!
Брови мужчины смешно изогнулись от услышанного, а Майя едва сдержала смех, видя, что щеки Аминки стали розовыми от наглости этого варвара.
Но про «пипетку» девушка, конечно, погорячилась!
Ибо агрегат там был более, чем приличный!
Не то, чтобы Майя рассматривала, но и одного косого, смущенного взгляда было достаточно, чтобы понять, что мужчина высок и могуч не только в росте и ширине своих плечищ.
Но и во всех местах.
При чем, мужчина это прекрасно знал, а потому совсем не смущался!
Не размахивал, как флагом - и на том спасибо!
- Дайте мне, чем прикрыться, и я сделаю это, - спокойно отозвался он, выпрямляясь при этом, и расправляя плечи, отчего «знамя» совсем не пряталось, а наоборот. Увеличивалось.
