Нужно только еще немного времени, чтобы она узнала его получше в родных и привычных условиях, и увидела его во всей красе - дикого, но послушного; воинственного, но домашнего.
И принадлежащего ей одной.
Буран стал двигаться первым.
Сначала сжал ягодицы девушки, глухо выдохнув, потому что ему сейчас было очень тяжело не натворить глупостей. Особенно это было тяжело, потому что Майя выдохнула в унисон с ним, прикрыв ресницы, оттого что ей было приятно, даже если было немного больно.
Просто настолько правдиво и неистово её никто никогда не хотел.
И это ощущение обескураживало и делало дыхание сбивчивым и томным.
Медведь смотрел на неё так, словно мир перестанет существовать, если она пропадет.
Он дышал так, словно хотел вдохнуть её в себя и окутать негой и страстью, в которых хотелось раствориться и забыться.
А может и правда у них всё сможет получиться?
Может, действительно, берсерки не были людьми, а потому любили навечно и не были способны на предательство?
Эти мысли лениво гуляли в голове девушки, пока не вылетели все до единой, потому что руки мужчины прижали её бедра сильнее, заставляя раскрыться до максимального предела, и в раскрытое лоно, спрятанное пока за тонкой одеждой, уперлось мужское достоинство настолько мощно ощутимое и выпирающее, что Майя тихо ахнула.
Нет, она, конечно же, помнила впечатляющие размеры своего мужа.
Как тут такое забудешь!
Но теперь понимала, что она будет удивляться, а может даже и восхищаться каждый раз во время их близости.
Пока он не делал ничего слишком пугающего.
Мужчина терся об её раскрытые бедра, но даже через одежду от этого трения разгорался не шуточный огонь в теле!
Он расходился и набирал силу постепенно, но шел уверенно и по-нарастающей.
Особенно, когда движения Бурана стали интенсивными и пульсация в клиторе вдруг заявила о себе настолько ярко, что Майя распахнула глаза, хватаясь за обнаженные плечища мужа.
Неужели можно было кончить вот так?
От одного трения, даже не снимая при этом одежды?
Ещё как можно было!
Это Майя поняла буквально спустя несколько минут, когда тонкая сладостная вибрация в клиторе достигла своего предела и по позвоночнику прошла волна кусающих мурашек, отчего захотелось выгнуться и глубоко протяжно застонать.
