– Прекратите, не надо меня так хватать, я не хочу!
– Хочу я, и ты видишь как.
Зашел поговорить, но меня ведет рядом с ней, здравый смысл теряется, включаются инстинкты, похоть, желание. Не знаю, чего больше хочу – обладать или наказать ее за то, что продала себя, что шагнула на этот путь, став куском мяса. Ведь ее так мог, кто угодно трахнуть, если бы не я. А теперь говорит, что она не такая.
– Пойдем.
– Куда?.. Да как вы… вы настоящий зверь.
Легко подхватываю, перекидывая через плечо, она практически ничего не весит, как есть голый, несу свою добычу обратно темными и пустынными коридорами в свою спальню.
Член уже стоит и подрагивает при ходьбе, она права, мой зверь сейчас голоден. Ее узкая кровать и тесная душевая не подходят для того, чтоб утолить голод.
В ванной просто захожу с ней в душевую, включаю воду, она визжит, брыкается, хочет вырваться. А я крепче сжимаю ее бедра, шлепаю по ягодицам, взвизгивает, шлепаю еще. Мне нравится этот звук и ее сопротивление.
Ставлю перед собой, Лиана убирает мокрые волосы с лица, обжигая взглядом своих ядовитых зеленых глаз.
Футболка прилипла к телу, соски торчат сквозь тонкую белую ткань, до скрипа сжимаю зубы, член снова дергается, набухая еще больше. Делаю то, что не делал десять лет, резко приподняв ее под ребра, припадаю губами к груди.
Всасываю сосок, кусаю его, слышу громкий протяжный стон, чувствую, как она царапает мои плечи, но меня уже не остановить. Пожираю ее грудь через ткань, прижимая к стене, одной рукой мну ягодицы, провожу пальцами между половых губ.
Футболка мешает, хочу чувствовать влажную кожу, ее гладкость. С неохотой отпускаю, одним движением рву ее. В висках пульсирует кровь, Лиана часто дышит, грудь дрожит, она у нее красивая, не маленькая, упругая, ареолы сосков потемнели.
Но когда взгляд опускается ниже, вижу ее небритый лобок, и рука сама тянется за бритвой на полке.
Глава 24
Я не знаю, как охарактеризовать то, что произошло сегодня ночью.
Страх, приправленный острым наслаждением, до боли, до ломоты в суставах, до потери контроля над телом и разумом.
Я была им пропитана, до покалывающих кончиков пальцев, до срыва голоса и волны захлестывающего меня какого-то неправильного удовольствия.
Страх и возбуждение как оттенки одного и того же чувства. Для меня они стали одинаковыми, слились воедино, и я уже не могу понять, какое из них преобладает, и не могу без них жить.
Этот мужчина мой страх, мое возбуждение, не поддающийся здравому смыслу и объяснению соблазн.
Не знаю.
