Остановилась, заглянула в комнату отца, он спит, опустив руку на пол, включен ночник, вокруг бардак, остатки еды и еще недопитая бутылка водки. Этикетка говорит о ее недешевой стоимости, а мне в душу в который раз за день закрадывается нехорошее предчувствие.
Раздевшись в ванной и аккуратно сложив одежду в таз, чтоб постирать, принимаю душ. Прикрыв глаза, просто стою под теплым потоком воды, мечтая о другой жизни, в голове звучит красивая мелодия. Пальцы сами собой начинают двигаться, имитируя прикосновения к клавишам.
Вздрагиваю от того, что практически начинаю падать от усталости, быстро домываюсь, стираю вещи, живот крутит от голода.
Обернувшись в халат и промокнув волосы, иду на кухню, на часах давно ночь, включаю чайник, где-то должна быть лапша, можно заварить. Холодильник, конечно, пустой, а в шкафу лишь горох и пачка чая. Цепляюсь взглядом за лежащие на углу стола несколько листов бумаги."
"Пока закипает вода, и чайник шумит в тишине квартиры, вчитываюсь в черный шрифт на белом фоне.
Но в конце второго листа перед глазами все плывет, рука начинает трястись, пальцы слабеют, бумаги падают к ногам.
Это конец.
Конец вообще всему.
Даже конец той нищете, в которой мы живем.
Это кабала.
Быстро поднимаю брошенные листы, текст размывается, зажмуриваюсь, слезы капают на бумагу. Снова все перечитываю, передо мной стандартный кредитный договор на пятьдесят тысяч рублей, под два процента в сутки – и на мое имя.
Но он не из банка, а из микрофинансовой организации «Деньги Сразу», самой кабальной конторы, которая расплодилась по всей области и дает всем подряд кредиты, а у неуплативших в нужный срок отнимают последнее.
Дата оформления кредита – десять дней назад, я точно была на смене в кафе, это было пятое число, не помню, был ли в сумочке паспорт. За это время накапали проценты, если найти у отца деньги и вернуть проценты, то еще можно избежать трагедии.
Чайник дано закипел, бросилась в комнату отца, будить его бесполезно, он мертвецки пьян. Начала искать по полупустым полкам в шифоньере, в прикроватной сломанной тумбочке, вторую он давно унес и продал за стакан водки.
Также нет ни одной фарфоровой статуэтки, что собирала мама, нет штор, ковра, да много чего уже давно нет.
Ничего, лишь пятьсот рублей сотнями и мелочь, но для него и это роскошь. Пришлось шарить по карманам заношенных джинсов и кое-как переворачивать спящее тело хоть худощавого, но тяжелого мужчины.
В кармане нашла сложенный вчетверо листок в клетку.
