Кисти выворачивало от попыток освободиться, это был гостиничный номер, все стандартно, но дорого, рядом тумбочка, на ней большая пепельница с упаковками презервативов. Сглотнула, страх липкой волной прошелся по телу.
– Ты будешь покорной и послушной?
– Да.
– Ты думаешь, я поверю шлюхе? Вас можно только трахать, жестко, наказывая, чтоб знали, на кого молиться. На меня, да, только на меня.
Его настроение менялось каждую секунду, вот Осман только что гладил мое лицо, а следом замах, звонкая пощечина, мою голову откидывает в сторону, привкус крови во рту.
Начинает мутить и тошнить.
Меня никто не спасет, никому я, в сущности, не нужна. Равиль решит, что я сбежала, доложит хозяину, не думаю, что будут искать.
Осман сделает со мной все, что захочет, надругается, вытрет ноги, выкинет. Не знаю, как смогу после этого жить, и будет ли жив мой ребенок. Не хочу. Не позволю причинить ему боль.
– Развяжи, пожалуйста, я все сделаю все, что прикажешь. Буду очень послушной, очень, все сделаю, развяжи, неудобно, – унижалась, глотая слезы, самой противно, но иного пути не видела, пока у меня были связаны руки.
Осман улыбнулся, сдавил щеки пальцами, склонился, слизал языком кровь с губы, глаза блестят, повел второй рукой ниже, сжимая грудь, одним движением сорвал белье. Не слышу собственных слов, как прошу, умоляю его, а руки уже немеют.
– Развяжи.
– Покажешь, как тебе трахает Хасан, да? Как он это делает, в жопу тебя ебет? Хочу твою задницу, узкая, наверное, еще, да, не разъебанная? Хочу похоронить в ней свой член, чтоб орала подо мной.
Он уже сорвал с меня трусики, руки шарили по телу, а мне хотелось выть от отчаянья. Осман поднимается на колени, спускает джинсы, вынимая член, тянется, чувствую, как освобождаются запястья, но мужчина давит массой своего тела.
Я сопротивлялась как могла, брыкалась, вырывалась, хоть и обещала быть покорной. Лягнула ногой в пах, Осман не ожидал, больно схватил за волосы, другой рукой нанося удары, но хорошо, что не такие сильные.
Еще раз лягнула, закричала.
Дернулась в сторону, что было дальше, помню плохо. В руках тяжелый хрусталь пепельницы, обмякшее тело мужчины, хрипы. А я слышу лишь свое дыхание, слёзы, холод.
– Лиана. Лиана, посмотри на меня. Посмотри!
Я снова в незнакомом помещении, на диване, голая, завернутая в покрывало из гостиницы. Голос Мурата, он опускается на корточки рядом, я так рада его видеть, может быть, в последний раз.
