– Сколько времени ты провёл в чужой чешуе?
– Не знаю, меня тогда доставили прямо к королеве, а потом… Там ещё была такая жёлто-оранжевая дракониха, и она что-то сделала со мной… погоди. – Град посмотрел на свои лапы, нахмурился. – Она была точь-в-точь как я – но не мог же я сам такое сделать с собой!
– Думаю, Пирита – просто маска, – вставила ночная. Она по-прежнему смотрела на Кинкажу и пропустила взгляд отвращения, брошенный старшим ледяным. – Не настоящая дракониха, а колдовская иллюзия. Кто-то был в этой маске сам, а потом надел на тебя – может, тот самый ночной, что служит королеве Пурпур? У неё мелькали какие-то мысли насчёт превращения драконов, но я тогда их не поняла, просто не знала, что такое бывает…
– Ваш песчаный летит назад, – перебил Град, кивая в сторону моста.
– Нашёл целительницу! – радостно объявил Вихрь, опускаясь на берег и размахивая нацарапанной на листке схемой. – Мангуст полетит вперёд и предупредит её о нас. – Он торопливо подхватил край носилок.
Холод взялся с другой стороны, убедившись, что цепочка с колдовским амулетом, привязанная к ветке, всё ещё на месте. Тайну странной магии надо раскрыть, иначе, чего доброго, брат так и останется не в себе.
Выходит, Града заколдовал тот ночной, он и есть дракомант, а неприятная вибрация исходила не от Пириты, а от заклинания. А от самого ночного? Однако Холод так и не смог припомнить, ощущал ли он что-нибудь такое во время драки на поляне.
Маленькая процессия с носилками привлекала любопытные взгляды на улицах города, но не столь часто, как ожидал Холод.
Многие драконы ещё не проснулись, а остальные хлопотали по хозяйству, готовясь к новому дню. В воздухе витали ароматы горячих лепёшек и жареного мяса, а за стенами домов слышались голоса и звяканье посуды. Какой-то струнный инструмент наигрывал обрывки мелодий, приветствуя рассвет.
Здесь, на западном берегу, где прежде селились одни песчаные драконы, догадаться об этом теперь было трудно. Разномастные строения торчали тут и там, как попало, одни с палисадниками, другие просто стиснутые в ряд.
Великолепные башни, достойные королевского дворца, соседствовали с глинобитными хижинами, а у фонтана с каменной статуей дракона, украшенной драгоценными камнями, лежала раздутая от жары и облепленная мухами крокодилья туша. Попалась на пути и красноватая лужа, подозрительно похожая на кровь.
– Какое странное место, – заметил Холод, – никакого порядка.
