И всё, как ты, сама по деревням ездила, с мужиками беседы вела. Уважали они её шибко, любили!
Тогда понятно, почему поместье в упадок пришло. Нет в папеньке хозяйственной жилки. Так всю жизнь за женой и прожил, а как её не стало, растерялся, видно. До сих пор в себя прийти не может.
Обеда мы дожидаться не стали. Мина уже собрала нам в дорогу знакомую корзинку. По пути перекусим немного. У меня сейчас не то, что день, каждый час на счету. Недаром говорят, что весной один день весь год кормит!
Ехали уже знакомой дорогой, добрались быстро.
Я уже стала привыкать к такому способу передвижения. Вроде даже укачивать меньше стало.
Дальнее вновь поразило меня своим убогим видом. Серые, словно припорошенные пылью дома, серые худые лица жителей. Дом старосты мало чем отличался от остальных домов. На покосившееся крылечко вышел нечесаный бородатый мужик в рваной рубахе.
И это староста? Понятно, почему деревня в таком убогом состоянии. Чем-то этот мужичок напомнил мне моего папеньку, который спящим принцем дрыхнет теперь в малой гостиной.
Видимо, тоже хозяйственник никудышный.
Выбравшись из кареты, я подошла к мужику.
- Доброго дня. Я дочь барона Снежного и новая хозяйка поместья. А вы здесь старостой будете?
- Я? Я, да, старостой. Борькой меня кличут.
- И давно вы, Борька, староста деревни?
- Дык, как старого старосту на войне, значит, пришибло, меня-то и выбрали.
Я повернулась к нянюшке. Она, пожав плечами на мой немой вопрос, сказала:
- Я к тому времени уже дальше дома власти не имела.
Сместил меня Степан, как с бароном сдружился. Все к рукам прибрал. Он этого старосту и утверждал.
Борька в это время всей пятернёй чесал затылок, и вид у него при этом был слегка придурковатый. Неужели, деревенского дурочка старостой назначили?
В этот момент мне очень хотелось придушить Степана собственными руками. Так сильно, что аж мороз по коже пробежал, вызывая волну мурашек. Поежилась, растирая плечи руками.
Ещё раз окинула взглядом покосившуюся избушку старосты и его самого - босого, в дырявой рубахе.
- А где прежний староста жил?
- Так, там, дальше по улице, на самом пригорке евойний дом стоит. Только пустой он и окна заколочены.
- Пойдем, покажешь, где это, - вздохнула я."
"Пока шли по деревне, из домов выходили люди, и молча шли вслед за нами. Словно похоронная процессия, ей-Богу!
Старый дом старосты, действительно, стоял на пригорке, немного особняком. Большая крепкая изба. Окна и дверь, действительно, заколочены досками крест-накрест.
