– Как там письма правильно начинать?
- Многоуважаемый сударь, - написала я, пока Марианна кивала и нервно ходила по комнате. – Я получила ваше трогательное письмо с извинениями, которые вы опрометчиво бросили через ограду. Мое сердце все еще замирает при мысли, что я держу в руках ваше письмо. И даже не знаю, что вам ответить на ваше пылкое послание.
Я замерла, глядя на Марианну и понимая, что все формальности уже исчерпала. Уперев руки в боки, насупившись и засопев, Марианна изрекла:
– Что ж ты, шуба плешивая, молями жоранная не сказал, что ты жонатый? Хотел обмануть бедную несчастную девицу? Да шоб тебя блохи унесли и по дороге не потеряли! Шоб у тебя только клещи сосали! Записали?
Она прокашлялась, а я видела, что под видом пугливой горничной прячется суровая деревенская девица, которая парням спуску не даст.
- Так и пишите! - строго произнесла Марианна. – Не хватало мне ещё тут всяких…
- Адюльтеров? – подсказала я, глядя на письмо.
- Да! Как его… салютеров или солитеров! А то у меня у каждого хозяина или хозяйки свой солитер! Приходит муж, а у жены солитер! Прямо на диванах ползает! Потом спешно портки ищет и к окну.
А там третий этаж! Вот и ищу, куда спрятать его!
На секунду она замерла.
- Батюшки, - прижала она руки к щекам. – Сундук! Сундук… А я забыла! Только вот сейчас вспомнила! Про сундук, куда любовника засунула! Три недели прошло! А я сундук еще вещами припорошила!
Глава двадцать пятая
На секунду воцарилась тишина. Она смотрела на меня, я смотрела на нее.
- Зато репутация спасена, - заметила я, вспоминая, как сама хотела завести любовника.
- Вы все написали? - спросила Марианна, заглядывая мне в бумагу.
- Да, - кивнула я, перечитывая письмо. – Сударь, вы забываетесь! Смею напомнить вам о вашей супруге, которая будет жестоко страдать, узнав про это письмо. Я искренне надеюсь, что это была шутка.
- Так, давайте дальше! – кипятилась Марианна, гневно расхаживая по комнате. – И еще, кабыздох лишайный! Шоб больше ты мне бумаги не марал! Знаю я вас, помочалите и отчалите! А мне потом что с дитем делать? Обратно я его не засуну! А позору не оберешься!
- Не утруждайте себя, сударь, письмами.
Я не хочу обманываться надеждами, - выводила я, глядя на свой почерк. Я никогда не писала любовных писем и посланий. Никогда в своей жизни я не отвечала на записочки, которые присылали мне во время балов. Нянюшка рвала их в клочья, свирепо выискивая глазами автора. А мне оставалось лишь улыбаться и вздыхать.
