В полумраке комнаты, где не горели свечи, и лишь свет из окна придавал предметам очертания, мои щеки пылали, словно пожар.
- Глупый вопрос, - заметил Венциан. Луч света падал на половинку лица, обезображенную шрамом, и я осмелилась провести по ней ладонью. В этот момент внутри что-то странно заволновалось, а я отдернула пальцы.
- И все-таки он вам не нравится, - усмехнулся Венциан. -
- Мне просто, - смутилась я, не зная, что со мной происходит. Это новое чувство пугало, завораживало и ужасно волновало. – Мне просто…
- Противно? – спросил тихий голос.
- Мне хочется его… поцеловать… - закрыв глаза, прошептала я. – Он почему-то меня … волнует…
- Дожили. Мою жену волнует мой шрам настолько, что ей хочется целоваться, - послышался смех. – Кто бы мог подумать! Я тут значит, уверен, что она избегает смотреть на него, ибо он кажется ей безобразным. А тут, оказалось, что он ее волнует. Воистину, ты полна сюрпризов.
- Вы опять издеваетесь? – прошептала я, все еще чувствуя, как выскакивает из груди сердце.
- Нет, - послышался голос Венциана.
Он взял мою руку и поднес к губам. – А что еще вас волнует? Не бойтесь. Нас никто не слышит, а я умею хранить тайны. Я же никому не рассказываю, как ваш папа сломал трость об карету, когда вы прищемили дверь платьем, и как потом ее чинил целый магический консилиум. Я же не рассказываю, как вы втайне воровали конфеты, когда были совсем маленькие. И читали газеты, прячась в столовой за скатертью.
- Я тогда была маленькой, - вздохнула я, поражаясь, как много папа обо мне рассказывал.
"
"- Так что вас еще волнует… Если стесняетесь можете шепнуть мне на ушко… - послышался мягкий голос.
Я вспомнила страстный поцелуй, который я видела в саду, не зная, как сказать об этом.
По моей шее скользила рука, а я замерла, вспоминая страсть в саду…
- Вы и правда хотите выдать меня замуж за другого? – спросила я, вцепившись в его жилет руками.
- Однажды ты чуть не убила меня, - послышался вздох, а меня прижали к себе. – А потом вернула к жизни…
- Вы жалеете об этом? – спросила я, дрогнувшим голосом.
Только сейчас я начала осознавать, что этот человек отдал за меня возможность ходить… Моя жизнь стоила его ног… И красивого лица, которое теперь обезображено шрамом.
- Я жалею только о том, что не могу встать, взять тебя на руки. Жалею, что не могу прижать к себе, ведя в танце… Твой отец говорил, что ты очень любила танцевать. И как только вы ехали в гости, ты первым делом спрашивала, а танцы будут? – услышала я, в полумраке.
