Ну, ничего! Как только Милдрет по-настоящему распробует вкус денег, я ее уговорю и на более цивилизованные блюда, нежели куриная похлебка и жареная рыба.
– Ох, и вкуснотища! – стонал тощий мужик, орудуя деревянной ложкой. – Сроду не едал ничего лучше!
– Это ты еще жареного ежа не пробовал, – хмыкнул его сосед, с лицом рябым настолько, словно в него из дробовика выстрелили. – Помню, бывало, поймаешь его, шкурку снимешь, тушку глиной обмажешь и жаришь в костре. Потом глину расколешь, ежика соусом гарум польешь и жрешь.
Пальчики оближешь!
– Гарум – это та гадость, которую вы, саксы, делаете из рыбьих кишок, протухших на солнце? – с ухмылкой осведомился тощий.
– Что ты имеешь против саксов, чертов норманн? – перевернув тарелку, взвился его спутник, в руке которого блеснул нож.
– А ну тихо! – неожиданно для себя взвизгнула я так, что оба дебошира аж присели, а остальные посетители таверны замерли. Я же, лихорадочно подбирая слова и, не зная, что сказать, выдала первое, что пришло в голову: – Имейте уважение к пище, ниспосланной вам небесами!
– И мной, – добавила Милдрет, перешагнув порог таверны и бросив на пол увесистый мешок.
– Там у входа желающих вкусно покушать больше, чем рыбы в Темзе! Так что, кто не согласен с Глефой, живо выметайтесь отсюда!
– А ведь и правда, такая пища достойна уважения, – заметил один из посетителей. – Слышь, Бранд, спрячь-ка свой нож, если не хочешь увидеть его торчащим в собственном брюхе. И похлебку, что разлил, собери в тарелку – не видишь, столы чистые.
Это ж не твой свинарник, а приличное заведение.
Рябой зло зыркнул в сторону говорившего. Но, поскольку тот был раза в два шире него в плечах, спорить не стал. Смахнул в тарелку разлитую похлебку рукавом собственной рубахи, бросил на стол четверть разрубленного пенни и ушел, недовольно пыхтя и скрипя тем, что осталось от зубов.
– То-то же, – усмехнулась Милдрет. – Ну что, Янка? Смотрю, нам опять придется готовить, а то на ужин не хватит ни похлебки, ни рыбы."
"– Ну, что делать, – вздохнула я, уже, похоже, привыкшая к ломоте в шее, руках и пояснице.
– Надо так надо, я готова.
Глава 16
– А столы-то зачем отмыла? – удивилась Милдред, когда мы закончили с готовкой и присели немного передохнуть. – Для красоты, что ли? Так она местным не нужна. Им бы брюхо набить, да чтоб подешевле.
– В моей стране верят, что чистый дом реже посещают болезни, – извернулась я, понимая, что вряд ли смогу толково рассказать средневековой женщине о бактериях и гигиене.
