Если подумать, то зачем нужны часы в мире, где их нет по определению? Разве что в качестве сувенира, поностальгировать о моем родном времени, которое для меня, похоже, утрачено безвозвратно…
Впрочем, у меня немного поднялось настроение, когда я увидела, что в тарелках, заполненных водой, плавают дохлые тараканы и клопы. В моем мире этих тварей, за века соседства с человеком адаптировавшихся к любым способам истребления, по-моему, не брало ничто. А нежные лондонские насекомые, привыкшие, что людям на них пофиг, явно не ждали от меня такой подлости – и самоутопились в изрядном количестве, пытаясь добраться до моего нежного тела.
– Ага, сволочи! – злорадно сказала я. – Вы еще не знаете, с кем связались! Ну, погодите, я вам устрою геноцид по всем правилам двадцать первого века!
– Скоро ты там? – донеслось снизу. – Ну и работница у меня! Легче мертвеца поднять из могилы, чем ее разбудить!
– Иду, иду, – отозвалась я – злить Милдрет в ближайшее время совершенно не входило в мои планы.
Когда я спустилась, хозяйка таверны сунула мне вместо завтрака кусок черствой лепешки, вручила объемистый мешок для покупок и дала команду выдвигаться в путь…
Рынок находился неподалеку от таверны Милдрет и моста через Темзу – мы до него пешком дошли по ощущениям минут за пятнадцать."
"Место, отведенное под торговые ряды, было огромным. До него еще было с полкилометра, но уже здесь было слышно многоголосое мычание коров, ржание лошадей и звон металла… которые заглушали человеческие крики.
– Режут там, что ли, кого? – поинтересовалась я.
Милдрет пожала плечами.
– Торгуются люди. А какой торг без воплей? Или, может, секут какого-нибудь проходимца у позорного столба.
– Секут? – не поняла я незнакомое слово.
– Плетьми охаживают, – пояснила хозяйка таверны. – Воришку поймают, торговец мясо тухлое попытается продать, или винодел поганое вино всучить. Тут же их рыночная стража скрутит и к столбу. Кому пять плетей, а кому и десяток всыплют.
Хотя ерунда все это. При короле Генрихе, светлая ему память, ворам да мошенникам пальцы рубили, вот это было дело. А плети что? Спину почесал да дальше пошел паскудством заниматься. Эх, раньше было лучше.
«Насчет “раньше было лучше” – это, похоже, во все времена актуально», – подумала я, но вслух ничего не сказала. Ибо так же в любое время справедливы простые истины «язык мой – враг мой» и «молчи – за умного сойдешь».
