Суд счел уместным назначить каждому по двадцать ударов плетью, после чего оставить приговоренных привязанными к столбам до наступления ночи. За это время каждый житель города имеет право бросать в них мягкие остатки пищи, нечистоты и иные отходы, не причиняющие телесных повреждений, а также плевать в клеветников и оскорблять их прилюдно, выражая тем самым свое презрение преступникам. В назидание и во избежание, начали!
Стражники почти одновременно разорвали одежды на спинах приговоренных, и я услышала свист плетей, который немедленно заглушили жуткие вопли тех, кому достались жестокие удары…
С высоты своего роста я прекрасно видела то, что происходило на площади, но пробиться через толпу к месту свершения правосудия смогла лишь после того, как стражники уже отвесили приговоренным по три удара, каждый из которых оставлял на голых спинах кровавые полосы.
– Именем короля, остановитесь! – закричала я, наконец пробившись к своей цели через скопище плотно стоящих жителей Лондона.
Разумеется, эффект от моего громкого возгласа оказался ожидаемым: все присутствующие замерли, уставившись на меня, и даже наказуемые, обнявшие столбы связанными руками, попытались обернуться, чтобы посмотреть, что за безумная дева решилась прервать акт королевской справедливости.
Я же направилась к глашатаю, держа в руке пергаментный свиток, – и, развернув, сунула ему под нос:
– Читай! Громко!
Глашатай сперва открыл рот, чтобы возмутиться, – но, увидев в конце текста королевскую печать, поперхнулся невысказанными словами.
И подсевшим от волнения голосом зачитал:"
"– «Я, Ричард Львиное Сердце, король Англии, повелеваю вольной деве Янке по прозвищу Глефа осуществлять действия, направленные на улучшение пропитания жителей Лондона и его окрестностей. В связи с этим лицам, облеченным властью, предписывается оказывать сей деве всяческое содействие в ее деяниях, способствующих процветанию моего государства. Писано королем собственноручно шестого сентября тысяча сто восемьдесят девятого года».
– Все слышали? – крикнула я.
Ответом мне было обескураженное молчание. Мол, слышать-то слышали. И чего дальше?
И я продолжила:
– Исходя из текста этой бумаги, я повелеваю освободить от дальнейшего наказания Лилас Цветущую из Норфолка и Оллану Красивую из Глостера и препроводить сих дев в королевскую таверну «Серебряная поварешка».
– Прям королевскую? – раздался голос из толпы. – Это где ж такая?
– На берегу Темзы, возле моста, – ответила я. – Кто не слышал о такой, милости прошу.
