Герр Пауль запатентовал изделие, определил долю автора и явился в Мозеби – весь гордый и возбужденный!"
"Я в эти мужские игры не лезу, но, судя по настрою и напористости, ярл, Эйдан и герр Пауль обязательно замутят яхтостроение на Фалькстаре! Флаг им в руки!
* * *
Граф Хольгер приехал нынче уставший и расстроенный поведением короля, все более отстраняющегося от государственных дел при наличии юного наследника, что повышает нагрузку на аппарат и лично на опекуна. Мы его тут, как могли, реабилитировали, за что получили благодарности, кучу политических анекдотов и по мешку кофе, чая, риса (!), мешочек с монетами и свежие выпуски столичного вестника с моими новыми романами.
Асмунда Лунге с ним не было – парень готовится к свадьбе.
Несмотря на площади Курцелитзее, тусоваться гости предпочитают в Мозеби!
- Нинель, дорогая, ну не сердись! –канючил как маленький герр Хольгер. – Ну у тебя как- то привычнее и уютнее.
Согласна, но! Тесновато, понимаете, господа? Мы уж тут тасовали гостей как карты: тех – туда, этих – сюда , вы – выезжаете, вы- уплотняетесь…
Почему? Так вернулись- то НАШИ с НИМИ: два подростка Фродо и Олле плюс граф Ольсен в качестве сопровождающего лица, трам- та- ра- рам! По словам двух ГРАФОВ, юноши из числа их близкой родни нуждались в поправке телесного и душевного здоровья вдали от вечно занятых собой непутевых родителей перед началом непростого учебного года в некоем закрытом учебном заведении для самых- самых…
Такую версию выдал мне бывший опекун, когда я, обалдев, увидела его среди выгружаемых вещей в зале Мозеби.
- Фру Нинель, голубушка, прошу прощения за внезапность и бесцеремонность! Простите старика и будьте снисходительны, умоляю! Примите несчастных путников под кровом Вашего гостеприимного дома, да благословит Господ Вас и эти стены! Мы будем признательны, скромны и неприхотливы! Юноши, прошу любить и жаловать эту прелестную женщину, чей ум и таланты нам еще только предстоит узнать, однако весть о которых уже дошла до наших ушей!
Старый интриган заливался соловьем, набившиеся в дом зеваки слушали и прятали улыбки, молодые аристократы(а кто же еще?) краснели и смущались, а я, хоть и злилась немного, не могла сопротивляться харизме постаревшего, но по- прежнему лукавого и велеречивого царедворца- долгожителя.
В принципе, я понимала , зачем он здесь –экзамены, нейтралитет и остальное, что вытянет из меня. И в то же время я видела – дядька хорохорится, но он одинок и расстроен.
