Боль? Какая боль? Не было её.
И будто внутри него прорвало плотину и океан спящей силы пробудился. Хаджар чувствовал, как его внутренний источник энергии вспыхивает сиянием чистой мощи и пульсирует в ответ, словно в нем бьется второе сердце. Каждый удар был не просто нотой, а неоспоримым утверждением самой жизни, сути всего существования.
Энергия из вихря начала постепенно просачиваться в него, притягиваясь к его внутреннему источнику, как мотылек к пламени. Он чувствовал, как она течет по его энергетическому телу, прокладывая все новые и новые пути и открывая меридианы даже там, где казалось нелепым и ненужным их появление.
Каждая частица заемной энергии сливалась с его собственной, все усиливая и усиливая её. Эта сила не просто наполняла его, она становилась им — его кровью, его дыханием, самим его существом.
Сияние далеких звезд, которые раньше нелепо вращались вокруг, начали выравниваться, сливаясь в едином потоке, который заспешил к своему неожиданному визитеру.
Как будто Хаджар стал маяком, единственным светочем в этой бесконечно огромной и столь же — пустой буре энергий. И чем больше энергии он поглощал, тем более могущественным он себя чувствовал, словно звезда, питающаяся космической материей, становясь все ярче и больше с каждым мгновением.
Притяжение вихря и пульсации его внутреннего источника нашли баланс, равновесие. Он больше не поглощал энергию Реки Мира, а сам стал ею. Растворился внутри, исчезнув посреди безграничного потока сила.
Границы между ним и сиянием звезд путей начали размываться, пока не перестали существовать. Не было Хаджара и Реки Мира, осталась лишь она одна — Река Мира.
И если бы кто-то в этот миг увидел лежащее в пруду тело генерала, то заметил бы, как лишь ярче и ярче загоралось тело Хаджара. Как каждая клеточка его плоти наполнялась сиянием чистой энергии, а воды вокруг все туже смыкались над уходящим на дно генералом.
И так, до тех пор, пока идеально гладкую поверхность пруда не разбил яростный поток гейзера, ударившей столпом воды под самый свод пещеры.
И там, где только что в темноту, растворяясь среди света звезд, падал человек, на мгновение свился кольцами могучий дракон, чья чешуя — лучи далеких звезд.
Но наваждение исчезло, оставив после себя лишь человека, сидящего в позе для медитаций. Он медленно и плавно, напоминая перо, парящее в штиле, опустился на ложе из кувшинок.
