Перед ним стояла миска с горячей, ароматной похлебкой из грибов, заправленная сметаной и зеленью, выросшей в их огороде.
Он поднял взгляд на её лицо. Успевшее за эти годы покрыться небольшими, едва заметными морщинками, но все такое же родное и любимое. Она улыбалась ему, попутно заправляя выбившуюся прядь черных волос за ухо.
— Я сегодня пойду к Листовке, — она крутила в руках чашку, пытаясь согреть пальцы. Почему-то она всегда мерзла. Даже в самые лучшие дни весны и лета. — У неё внук захворал. Второй день уже горячий.
Попробую сделать пару отваров и, если получится, произнести нужные слова.
Он сдержано кивнул.
Листовка? Листовка… старушка — мать лесоруба, который учил его валить деревья и ставить крышу. Да, точно, ему же надо было поставить крышу в их маленьком доме, который все почему-то называли “большим сараем”.
Забавные смертные… На седьмом небе, он… хотя нет, он не хотел вспоминать про седьмое небо и тех, кто назвал себя богами.
— Ты займешься забором? — спросила она, допивая чай и поднимаясь со стула.
— Надо поправить изгородь, а то мало ли — лисы заберутся в курятник.
Он сдержано кивнул.
Точно.
Забор. Калитка покосилась, петли под засов заржавели и раскрошились, да и сама изгородь требовала ремонта.
— Ночью дождь был, так что в бочке есть вода, — напомнила она около самого выхода. — Только смотри аккуратней — ночью заморозки были, она успела покрыться льдом.
Он снова кивнул.
— С тобой точно все в порядке? — прищурилась она.
Он отвлекся от своего супа и посмотрел за окно, где на мир постепенно опускалась осень.
— Да… наверное, — немного неуверенно ответил он. — Мне показалось, что… я что-то забыл… или вспомнил?
Она только засмеялась. Звонко и легко. Скрывая в этом смехе все заботы и переживания, оставляя на поверхности лишь мягкость и тепло.
— Ну, как вспомнишь свое имя, обязательно мне расскажи!
И с этими словами она ушла. Он еще какое-то время разглядывал стол и миску, а затем поднял взгляд на крышу. Ему на какое-то мгновение показалось, что он уже правил свод их дома… что уже когда-то поправлял забор и купался в холодной бочке и… почему-то он вспомнил черного кота — вечного спутника Мэб.
Странные мысли странного утра.
Выдохнув и покачав головой, он доел, поднялся из-за стола и вышел на улицу. Осень постепенно сменяла лето, обряжая мир в темное злато и медь."
"Опустившись на крыльцо, он улыбнулся странному наваждению, после чего отогнул доску в лестнице и достал свое любимое, пусть и единственное, изобретение. Ронг’Жа.
