Опираясь на кривой посох, больше похожий на клюку, она поднялась и пересела на край кровати у изголовья, после чего снова что-то прошептала и склянки поднялись со столешницы, перелетев ей в руку.
Она взяла что-то похожее на кисточку, только вместо волосков у той обнаружилась щетина из слишком длинных еловых иголок. Старуха принялась смачивать странное приспособление в баночке, после чего, игнорируя раненную ногу, обмотанную пахучими повязками, посмотрела в глаза Хаджару.
— Будет больно, — произнесла она.
— Я гото…
Хаджар не был готов. Сколько раз он убеждал себя, что знает боль лучше собственной ладони, но каждую новую встречу та находила все новые грани в своих безграничных просторах нечеловеческой агонии.
Всего несколько мгновений Хаджар смог вытерпеть, после того как иголки, смазанные мазью, впились ему в грудь, с легкостью пронзая не только плоть, но и кости, а затем позорно выключился, не успев даже вскрикнуть.
Когда он снова пришел в себя, то опять увидел старуху за столом.
За окном солнце лишь немного сдвинулось на картине небосклона, давая примерно оценить время, проведенное во мраке.
— Что… это, — прохрипел Хаджар.
— Лекарство, — скупо пояснила старуха, после чего посмотрела на генерала и, устало вздохнув, отложила в сторону склянки. — У нас не так много времени, генерал. Бадур уже на ногах и готовится к походу. Твоему походу. Я не одобрила его, безусловно, достойный великого предка порыв, но кровь Бадура, сына Стародуба — не водица.
Хаджар молча кивнул, пусть и не понимал каким образом, в краю смертных, можно было поставить на ноги такого тяжелого раненного, как Бадур.
У него сквозь ребра едва внутренности не вываливались.
И даже если бы его вылечили, то ни о каком походе речи бы и не шло. Только если не…
Хаджар едва не свалился с кровати, пытаясь встать. В ответ губы старухи снова зашевелились, и все та же невидимая сила вернул его обратно, снова умастив на одеялах.
— Не переживай, генерал, — произнесла старуха.
— Сейчас лишь рассвет — ты лежишь здесь не дольше пяти часов.
— Но…
Старуха смерила его взглядом, после чего сложила ладони на коленях.
— Что ты знаешь о Правилах и душе, человек внешнего мира? Потому что, мне кажется, кроме той скверны, что я все это время изгоняю из тебя — не очень много.
Изгоняю… скверну?
Хаджар выдохнул и обернул взор внутрь, где прикоснулся к своему источнику Правила, где… осталось лишь несколько капель энергии Реки Мира.
