Хаджар уклонился от очередного, но уже слишком медленного, удара и метким выпадом локтя в челюсть, отправил и второго брата в нокаут.
Когда на ногах остались только двое владельцев топоров, Павур и еще один, Хаджар собирался с ними поговорить, но те явно не были настроены на разговоры.
Парочка атаковала в тандеме, заставляя Хаджара стонать от боли в ранах и не готовому к битве тела, лишь недавно едва не разорванного кинжалами Старика.
Генерал парировал первый, легкий и хлесткий, удар топора, уклонился от другого и в ответ нанес быстрый удар плоскостью меча в колено ближайшему нападавшему, отчего тот потерял равновесие.
Прежде чем второй успел среагировать, Хаджар крутанулся и ударил противника ногой в грудь, отчего тот кубарем покатился куда-то под склон.
Немного запыхавшись, залитый кровью из все же открывшихся ран, Хаджар стоял один против самого взрослого из группы, Павура. И вот при взгляде в его тяжелые, карие глаза, генерал увидел в них пусть и давно сложившего оружие, но воина.
Павур крепко и спокойно держался на ногах, глядя на Хаджара со смесью уважения и некоей, в чем-то даже звериной, осторожности. Они кружили друг вокруг друга, оба понимая, что после того как шестеро юношей, кто-то в блевоте, кто с небольшими кровавыми хрипами, а кто и вовсе без сознания, не могли встать со снега — разговорами не поможешь.
Своеобразный поединок начался со столкновения стали и горячих искр, обжигающих обледеневшее тело генерала. Хаджар и Павур обменивались ударами, не отступая друг от друга ни шага.
Хаджар, хотя и был ранен, двигался с грацией истинного мастера меча, уклоняясь от атак топора Павура и нанося свои собственные, но каждый раз сдерживая их, не призывая ни мистерий, ни терны, ни, тем более, Правило. Однако это не умаляло достоинства Павура, оказавшегося весьма сносным бойцом. Он, пусть и где-то со скрипом, порой неловко или не вовремя, но, блокировал и отражал удары Хаджара с уверенной точностью.
Они продолжали свой нелепый танец отставного вояки и раненного мастера; клинок и топор пели в прохладном воздухе, а снег под ними стал пунцовым от крови Хаджара.
Пока снег кружился вокруг них, два воина продолжали то сходиться, то расходиться, и с каждой секундой ударов становилось все меньше, а тяжелых вдохов — больше. Цепкий взгляд Хаджара следил за каждым движением Павура, ища не то, чтобы слабое место — их было предостаточно, а возможность нейтрализовать местного при этом не отправив того к праотцам.
