Все такой же калека, запертый посреди каменного мешка, среди безучастного света далеких звезд.
— Пожалуй, я смогу призвать его еще раз, — произнес Старик и поднялся на ноги. В его руках блеснули кинжалы. — Прощай, генерал. Мрак…
Ветер дул посреди бескрайних вершин. Он гнал облака. Белые и чистые. Светлые. Незапятнанные всем тем, что творилось внизу, под ними. Смеренной поступью они двигались от горизонта к горизонту, впитывая в себе всю боль и отчаянье, царившие повсюду в мире, ставшим театром для богов.
Может, если бы он остался там, в Городе, то все было бы иначе. Как во сне шамана орков, он бы спился, сторчался, и обосранным, оплеванным, в собственной блевоте, помер бы от передоза в какой-нибудь канаве. Без цели. Без смысла. Без какого-либо толка.
Что лучше?
— …Тысячи…
Прожить несколько лет в угаре, наслаждаясь отсутствием обязательств, обязанностей, нужды… Где все вокруг тебя игра и источник удовольствий. Кураж, не знающий границ. Отдых. От мира. Самого себя.
Всего, того что делает тебя человеком.
Потому что человеком быть сложно.
Хаджар знал это. Очень хорошо. Слишком много раз в его жизни ему предоставлялся шанс отказаться от этой ноши. Той, что здесь называют честью. А на самом деле — простой человечностью.
Дул ветер.
Он ласкал волосы и раны генерала.
Или, может…
Быть узником собственного меча, утопая в крови, не зная, зло ты или добро, взбираться по холмам из трупов и гор из черепов, двигаться наверх? Ради того, чтобы разрушить все то, что является смыслом жизни многих людей.
Кто дал ему, простому генералу, солдату, решать судьбы мира?
-… Смертей.
Мрак, выкованный в кинжалах Старика, опустился на Хаджара.
Было так легко забыться в нем. Исчезнуть. Раствориться. Не будет больше душевных метаний. Терзаний. Боли от потерь и разлук. Не будет битв. Не будет крови, грязи, криков, стонов. Не будет сирот, вдов, мертвецов, созданных руками генерала.
Он перестанет быть монстром, что все не встретит того героя, кто положил бы конец его пути.
Дул ветер.
Гнал облака.
Белые и чистые.
Обещавшие что-то хорошее. Пусть и ложное. Эфемерное. Столь же ненастоящее, как сны."
"Может поэтому, калека в больнице, принц в камере, воин на полях сражений, странник среди пыльных троп… Хаджар Дархан всегда обращал к ним свой взгляд.
Искал там обещания тому, что все, однажды, закончится.
Дул ветер.
Отдаться объятьями смерти. Позволить себе отдохнуть. Прийти в дом праотцев.
