Старик, древний и загадочный, словно осязаемым оружием, орудовал тенями вокруг. Вызывая миражи, которые, хотя и были мимолетными и неосязаемыми, были не менее смертоносными, чем твердая сталь.
Каждая из вызванных иллюзий Старика была уникальной и ужасающей, принимая формы, призванные смутить и дезориентировать Хаджара. Чудовищные образы, искаженные и перекошенные, бросались на генерала с когтями и оскаленными клыками, а бесплотные духи шептали тому на ухо темные заклинания, вызывающие смятение в сознании.
Несмотря на свою бесплотную природу, каждый удар, наносимый этими теневыми призраками, оставлял после себя жгучую боль на рассеченной плоте, буквально не встречая сопротивления ни от брони Мэб, ни от тела крепости Звездного Артефакта.
Но Хаджара это, словно, нисколько не смущало. Подгоняемый ветром и волей, он неустанно преследовал своего противника. А его скорость и ловкость нисколько не уступали теневым трюкам Старика.
Ветер вихрем кружился вокруг своего товарища, и Хаджар, казалось, стал единым целым с самим воздухом, его образ размывался неуловимым воспоминанием, когда тот ловко уклонялся и парировал натиск смертоносных иллюзий.
Каждый взмах меча Хаджара посылал по коридору шквалы ветра, сила каждого порыва пропитывалась мистериями и Терной. Казалось, сам воздух гудел от энергии, когда меч Хаджара прорезал тьму, рассеивая иллюзии Старика и отбрасывая последнего в сторону.
Два воина неслись по извилистому проходу, а их поединок обернулся поэзией лязга стали, воя ветра и шепота из теней.
Движения Старика были такими же плавными и непредсказуемыми, как и тени, которыми он управлял, — с пугающей грацией он то появлялся, то исчезал в темноте. Каждый раз, когда Хаджар думал, что загнал противника в угол, древний мастер исчезала, а спустя мгновения появлялся вновь с очередной волной смертоносных миражей. Сражение продолжалось смертельной игра в кошки-мышки, в которой хищник и жертва постоянно менялись ролями.
Но Хаджар не сдавался.
Не жалея пилюль, пополняя резервы энергии Реки Мира и Терны, он продолжал атаковать, и словно с каждым мгновением его связь с ветром становилась все сильнее. По мере того как погоня продолжалась, Хаджар чувствовал, что воздух вокруг него оживает, откликаясь на каждую его мысль и желание, будто становясь продолжением генерала.
