Только Летея, будто потерявшая себя в этом танце, оказалась нетронутой жаром и блеском звезд. Она кружилась среди них, и ее тело двигалось с неземной грацией, которая была недостижима даже для Небесных Императоров.
И все это время ладони воительницы даже не прикасались к копью, будто она не нуждалась в оружии, верно служившее ей в бесчисленных сражениях.
В этот момент Летея была едина со светом звезд. Тот окутывал её, создавая иллюзию одновременно невероятного изящества платья и столь же крепкой, непроницаемой брони.
Вокруг воительницы внезапно расцвел сад, где каждый цветок пылал сиянием звёзд, и, двигаясь среди них, она заставляла бутоны склоняться, сплетая из океана света узоры, что уже давно не видели даже бессмертные. Лишь, может, Древним были ведомы эти узоры ночных светил и…
Отчего-то Хаджар, никогда не видевший этих созвездий, почувствовал что-то сродни ностальгии.
Когда танец Летеи достиг своей кульминации, звезды, которые следовали за каждым ее шагом, окончательно приняли формы созвездий.
Клубящийся блеск огней трансформировался, принимая форму ночного неба, которое когда-то сопровождало шаги прелестной Миристаль, покровительницы мечтателей и путешественников.
Лэтэя подняла руки, и единым, твердым порывом заставила звезды застыть на своих местах. Узор замер, и отряд с благоговением наблюдал, как ночное небо Миристаль мерцает в темноте комнаты загадок. Некогда хаотичная пустота была укрощена и на месте мириада вспышек появилась звездная карта, которая провела их к двери и, когда они дотронулись до рукояти, то оказались, что удивительно, не в комнате, а в длинном коридоре.
"
"Лэтэя, в чьем взгляде еще плясали звездные искорки, стояла неподвижно и лишь когда её ладони коснулся Артеус она очнулась.
— Артеус? — спросила она, вглядываясь в лицо мужа так, словно видела его впервые.
— Любимая, — прошептал волшебник.
Лэтэя вздрогнула, искры в её глазах погасли, на миг уступив место глубокой печали, после чего воительница вернула на лицо улыбку и обняла Артеуса, но так ему ничего и не сказала.
Хаджар отвернулся.
Он знал.
Всегда знал.
Когда-то давно Лэтэя рассказала ему, что иногда видит сон, в котором, как ей кажется, общается с кем-то, кто кажется ей единственным. И этим “единственным” никогда не был Артеус.
Может и волшебник тоже знал об этом.
Так или иначе, Хаджара куда больше волновало то, что комнаты действительно будто специально бросали вызов кому-то отдельному из них.
