У Пустынного Волка имелись свои резоны относится подобным образом к Хаджару.
Один из них, вернее — одна, носила имя Ильмена.
— Шакх…
— Что?! — рявкнул в сторону мага Пустынный Волк.
— Никто не заставлял тебя следовать за нами, — спокойно продолжил Артеус. — Ты мог остаться в Сумеречных Тайнах и помочь мастеру Аэй. Но ты отправился с нами. Это было твое решение.
— И я о нем не жалею, — пожал плечами Шакх. — Но я потерял достаточно близких мне людей, и провел больше, чем хотел бы, времени с варваром, чтобы знать, когда он не договаривает.
Так что…
— Так что — что? — процедил гном, опуская ладонь ближе к рукоятям топоров. — Ты хочешь выдвинуть нам какой-то ультиматум, дерьмокожанный?
Шакх потянулся к саблям.
— Я умираю, — коротко произнес Хаджар.
В пещере тут же повисла тишина. Лэтэя прикрыла ладонью рот, Артеус уныло покачал головой (почему-то Дархан не был удивлен, что волшебник либо и так это знал, либо догадывался), гном выругался, а Шакх немного побледнел. Один только Арнин сохранил стоическое спокойствие.
— Правило, — ответил Хаджар на немой вопрос, застывший в воздухе. — Будучи полностью не осознанным, оно меня убивает.
Тишина еще некоторое время правила балом.
— Сколько? — шепотом спросила Лэтэя.
— Сложно сказать, — уклончиво ответил Хаджар. — Меньше месяца — это точно. А там…
Он не договорил. Да и что тут говорить, если он и сам знал не больше, чем сказал.
— А откуда у тебя такая информация, варвар? — прищурился пришедший в себя Шакх. — Поделишься источником?
Хаджар поднял на него взгляд и промолчал.
Он прекрасно знал, что Пустынному Волку можно довериться в бою и просто — по жизни. И все, что сейчас тот наговаривал, озвучивалось не злым сердцем, а искренностью.
Да, наверное, главной чертой Шакха было то, что тот всегда сохранял искренность, как в своих словах, так и в своих действиях.
— Опять, — вздохнул Пустынный Волк. — вот об этом я и говорю. Мы не знаем и половины всего… Ну ладно, предположим ты скоро отправишься к праотцам из-за Правила. Но почему мы тогда не ищем способ помочь тебе его осознать, а ломимся, как ненормальные, в Северные Земли?
На сей раз в словах Пустынного Волка прозвучало резонное зерно, и все разом повернулись к Хаджару.
Тот уже открыл было рот, чтобы ответить, но затем закрыл.
А действительно… Если Хельмер не врал, а с другой стороны — зачем ему, то куда логичнее было бы попытаться пройти испытание Небес и Земли. В таком случае ему бы не грозило развоплощение энергетического и физических тел.
