А после поднимается следом. — И пирожков, — добавила с улыбкой. — Вкусные очень были. А теперь, может, отнесёшь меня домой? Глаза слипаются.
Горыныч, конечно, домой отнёс. Но прежде я вновь оказалась в его объятиях и в плену горячих пылких губ. Настолько страстных, что в животе бабочки появились сами собой, щекотя своими крылышками. А щёки запылали со страшной силой.
Горыныч целовал так, что я потом ещё полночи вспоминала их, лёжа в кровати, не в силах сомкнуть глаза.
Вот так дела, Злата. Устала, называется. Да с лица улыбка, который час не сходит, а взгляд горит, будто фосфора проглотила.
Беда. С такими поцелуями я про всё позабуду. Кто я, что я и зачем я здесь.
Говорил же Кузя, держаться от Горыныча подальше. Но кто ж знал, что его главное оружие в поцелуях, а не в пакостях. Удивил!
Утром я была сама не своя. Сияла как начищенный медяк, отчего кот подозрительно косился на меня. Да и все остальные как-то молчаливо поглядывали, почему-то не спеша интересоваться причиной моего прекрасного настроения.
Одна Ярина как-то странно улыбалась, напевая себе что-то под нос. Девушка не расставалась со своим ожерельем, сидя за столом и гладя пальцами жемчужинки.
— Никак ты прибила его, — наконец промолвил кот.
— Кого? — удивилась я, с благодарностью принимая из рук Феди тарелку с ароматной кашей.
— Горыныча, — ответил кот, а я хихикнула.
— Да как бы она его прибила? Я-то здесь, — тут же подал голос Всевластушка.
— Ты её не знаешь просто. Она способна на что угодно и без всяких волшебных вещей, — парировал Кузя, вызывая у меня уже откровенный смех.
"
"— Ну что ты, Кузь. Как бы я тогда домой вернулась? Градимир принёс меня ночью. Ты же сам нас встречал на пороге с перекошенной от страха мордой, — напомнила я ему.
— А как тут не будешь перекошен? Он схватил тебя и унёс куда-то! Я уже хотел бежать через перевал искать тебя.
— Чего ж не побежал? Струсил? — поинтересовалась я, зачерпывая кашу ложкой и с наслаждением поедая её.
— Ничего не струсил. Время решил выждать, чтобы зря по лесу и перевалу не бегать.
Уже собрался почти, а тут ты сама вернулась, — попытался оправдаться кот. Но меня было не провести.
— Вот и надейся на тебя, Кузь. Так пропаду, и ты время будешь выжидать, пока меня там пытают где. Не стыдно? — покачала я головой.
— А чего стыдно-то? Да и вообще, ты и сама за себя постоять можешь. Да что там, Всевластушку позовёшь, он же около тебя в мгновение появится. А там уж махнёшь и…
— И не махну, — перебила я его.
