— Зачем вам вонючая старая тряпка? — явно подозревая что-то нехорошее, поинтересовался ящер.
— Хлестать вас буду ею. По морде вашей наглой, — заявила я, а Горыныч смешно округлил глаза напрягаясь. Испужался, ирод проклятый. — Последний шанс даю. Перо! Сейчас же!
— Вы ненормальная? — спросил он. Зря. Кикимора уже бежала ко мне с тряпкой, с гордостью вручая её мне.
Удобнее перехватив своё орудие, я снова посмотрела на Градимира, который всё же не выдержал и отступил. По глазам моим понял, что ему каюк.
— Перо! — процедила я.
— И не подум… — он недоговорил. Ну сам виноват. Я же предупреждала.
Тряпка в следующее же мгновение прилетела по ошалевшему лицу Горыныча. То ли с перепугу, то ли намереваясь меня напугать, Градимир тут же обратился. Но лишь дал мне полную свободу действий. Ящера я лупила особо нещадно, по его наглой шипастой морде и неровным чешуйкам. Ящер жмурился, пятился, рычал, сносил своим хвостом первые баррикады на завале, чем заставлял меня бить его усерднее. Это мы так все семь километров пройдём и расчистим весь путь, раз кто-то перо отдавать не хочет.
Но, к сожалению, замешательство и растерянность Горыныча длилась недолго. Он вспомнил, кто он есть и что против него обычная ведьма. И снова стал человеком, перехватывая мою руку и больше не позволяя бить его. И как я ни пыталась выдернуть своё запястье из железной хватки мужчины, не получалось. Только пыхтела почём зря.
— Ну всё, внучка Лучезары! Довольно! Я сказал, что перевал мой, значит, мой!
— Ну, попробуй отними! — фыркнула я, делая вид, что успокоилась.
А сама, как только ящер отпустил мою руку, врезала ему ещё раз тряпкой по боку.
— Да что с тобой не так, ведьма! — зарычал он. — Думаешь, на кого руку поднимаешь?
— Думаю! На рэкетира проклятого! Отобрать у меня мою собственность хочешь? Обездолить бедную ведьму? — заголосила я, а Горыныч в который раз за день округлил глаза. — Чтобы по миру без гроша скиталась! С голоду померла!
— Да вовсе нет! — пошёл он на попятную. — Не собираюсь я тебя дома лишать.
— А что тогда? — тут же по-деловому поинтересовался я. А Градимир заскрежетал зубами. Некоторое время он просто сверлил меня своими золотыми гдазами, о чём-то раздумывая. Я тоже упрямо пялилась в ответ, не желая уступать. Но в какой-то момент мужчина вдруг посмотрел на меня иначе. И взгляд этот мне очень не понравился. Он вдруг что-то осознал или придумал, не знаю. Но явно что-то плохое для меня.
— Ладно, ведьма! — вдруг согласился мужчина. — На своё перо.
