Толи от запахов уже менее сказочных, толи тех коконов белых, что впереди висят на паутине, которая между трех стеблей сплетена.
Где паутина, там и паук. Холодеет в груди. Коленки трясутся. Решила по дальнему радиусу это зловещее место обойти. Коконы гроздями развешены, штук двадцать. Паук деятельный попался. А еще меня сомнения дикие распирают, не люди ли в этих самых коконах, очень уж форма подходит под габариты людские.
Мухи, они жирнее и круглее.
Мурашки катаются по гусиной коже и истерично хихикают.
Слышу визг.
Очень напоминает Алинкин! Я ее визг знаю, догоняла нашкодившую не раз. Организм будто в боевую трансформацию переходит. Уже не так боюсь, я словно кошка, готовая биться за своих котят насмерть.
— Алина! — Ору во все свое настрадавшееся горло и мчусь мимо всех этих сплетений и коконов.
Картина мне открывается метров через сорок: паук здоровенный, размером с джип пятится в мою сторону, тащит запутавшуюся в паутине сестру!
— А ну брось! — реву на тварь.
Прицеливаюсь. Тетиву так сильно еще не натягивала, наконечник аж до самого древка дошел.
Стрела эльфийкая, качественная.
Выстрел! Прямо в брюхо! Тварь завизжала истошно и как прыгнет в сторону! На лету прямо на меня разворачивается. Струю белую пускает. Я, как истинная королева воинов, отпрыгиваю. И не теряя ни секунды заряжаю еще.
Пуск! Прямо в фасетки черные стрела впивается. Паук где стоял, там и завалился. Видимо, мозг пробила.
Бегу к сестре. Та в коконе, одну голову видно. Выдыхаю разочарованно. Волосы-то русые, в косы две толстые сплетены.
Это не Алина. Девушка молодая, испуганная, возраст примерно такой же.
Но это не она.
Беру нож. Дернулась девочка, взвизгнула.
— Тише, подруга! Я за ваших, сейчас, сейчас.
Девка успокоилась, смотрит на меня зареванными круглыми карими глазами. Аккуратно прорезаю путы, нож эльфийский хорош. Она вроде успокаивается, но вижу, что даже дышать боится. Высвобождаю. Липкая паутина, двусторонний строительный скотч позавидует.
Избавила ее от паутины, кое где куски остались на кремовом платье, на них и грязь прилипла.
Девочка на ноги встала. Трясется бедная, чую вот — вот стошнит ее от нервного потрясения.
— Далеко до твоих? — спрашиваю.
А в ответ руку вытягивает, указывая мне что-то за спиной, и снова визжать начинает.
Разворачиваюсь, одна рука лук держит, вторая стрелу из колчана вынимает. Все на автомате уже.
Кто бы сомневался: два паука на ветках и паутине сидят, метрах в тридцати. Смотрят на нашу мышиную возню своими гроздями бусинок.
