Он, конечно, ничего такой, о подобном и мечтала, будучи «гусеницей». Но шуры — муры крутить в чужом мире желания нет никакого. Иду на бой без намерения убивать, только бы отсидеться.
В обуви ходить одно удовольствие. За мужиками успеваю, оставляя позади всех женщин. Чувствую легкость и парю, словно бабочка. С таким-то притяжением! Понимаю, что скоро атрофируются мои мышцы и придут в удобную норму, как у космонавта на орбите. Может бегать по утрам начать? От жабы к примеру?
На бегу размышляю об этом мире. Много бабка Дульсия поведала интересного.
Кое — что из сказанного Гремленом подтвердила. Значит, сюда всех этих человекообразных гиганты перенесли и продолжают переносить, чтобы те им пыльцу добывали. Вот только я, когда ела пыльцу здешнюю, она не произвела эффекта, как та, которую давал мне Эрей Авель. От передоза не грохнулась и красивее, вроде, не стала. Странно это.
Вспоминаю Эрея Авеля. Сердце тоскливо скулит. Скучаю по нему. Картинка смазывается, конечно, память у меня девичья. Но ощущения те, как вчера все было.
Помнят мои пальцы все эти прикосновения. Волшебство такое пьянящее… сон самый сладкий…
Падаю. Лечу кубарем. Гастон матерится. Меня поднимают сильные руки воина. Отряд притормозил. Позади хихикнула женщина. Вот сучка.
— Все замерли, — шипит вдруг Гастон. — Ни звука. Май, вперед на сто шагов.
Молодой блондинчик Май кивает и уносится вперед.
Минуты полноты прошло. Вскрик парня слышали все. У меня паника, коленки затряслись. А все стоят, как стояли. Только переглянулись.
— Они нас не видели еще, — шепчет Гастон. — Но знают, что здесь. Отходим, только тихо.
— Валерия, тебя боги ведут, — прошептал один из мужчин.
— Ага, если бы не споткнулась, так и попались бы, — подтвердил другой.
Хочется грудь выпятить, но тогда мужская половина отряда заволнуется еще больше. Итак, женщины меня ненавидят. А захотят убить.
Помчались назад. В обход. Чуть не напоролись на кузнечика здоровенного, размером с человека. Он боком к нам на стволе цветка сидит. Зеленый, тело — граненый панцирь в черных узорах, ноги задние в шипах, морда в профиль, как у КАМАЗа с тем же выражением, вдобавок черный глазик смотрит неотрывно, и брюшко ходит туда — сюда.
В общем, мерзость исключительная.
— Детеныш, — прошептал один из воинов. — Где один там и десяток.
Стали обходить. И так до самого вечера плутали. Но без жертв. Выбилась из сил. Полезли на цветки ночевать.
Впервые задумалась. А зачем на ночь лезть с земли?! Спросила женщину.
