— Ты с нами?
— Нет, — говорю и улыбаюсь.
— Чтоб ты знала, — подходит Макс. — Он в больнице, немного упал."
"Не сразу поняла о ком речь. Смотрю на руки шпенделя. Сбитые косточки. Мдаа… Спасибо, конечно, но это лишь даст ему шанс на прощение. Я подозревала, что Макс занимается какими-то единоборствами. Но чтобы за меня вот так вступиться. Это дорогого стоит.
Странность одну за собой заметила. Улыбки теперь воспринимаю, как выражение боли. Сознание говорит, что это радость. Но первое впечатление обратное выдает…
* * *Институт.
Дождался меня «родной». Затаив дыхание, переступаю порог холла и чувствую взгляды, шепот, переговоры, смешки.
А я не улыбаюсь. Если буду это делать, покажу что больно. Почему так думаю, не знаю. Мне кажется — это правильно. Не улыбаться, как я всегда это делала.
Сумочка с вещами ждала меня в первой же аудитории. Но кто принес ее, так и не сознался. А я с каждым новым эпизодом проявления человеческой низости становлюсь сильнее.
Занятия прошли, как в тумане.
Я летала в облаках на синей бабочке «Морфо Пелеида». Огромной, с целый самолет! Она держала меня сильными и теплыми руками Эрея Авеля. Мы летали над миром, и нам было хорошо.
Выскочив из института, я возрадовалась, ибо ни одна морда не подошла, хотя бы чтоб поиздеваться надо мной, или спросить как я. Все зачинщики боялись, опасались или чувствовали неловкость. Они слабели, потому что не увидели должной реакции, не ощутили подавленности с моей стороны, как они хотели.
Им было нечем питаться.
Когда вернулась домой и открыла дверь, в нос ударил запах цветочной поляны, причем такой необычный, что хотелось визжать от восторга.
И вот первая странность! Алина сидит дома! Обычно в это время она гуляет со своим мачо. Теперь я его так называю. Он ведь молодец.
Сестра сидит в комнате и смотрит в окно. А у меня нарастающее беспокойство. Ее парня привлекли за Кирилла?!
— Алина? А Макс…
— Мы поссорились, — бросает. — Лерка, ты заметила, что в небе теперь только зеленый шар.
Синий улетел.
Накатывает. Давлю ком.
Под ногами Багира с ума сходит.
— Кошку кормила? — Спрашиваю с претензией.
— Она не жрет ничего. Кота ей надо.
Ага, как же. Прооперированной кошке кота.
— А еще она пыталась залезть на шкаф, по настенному ковру, — жалуется Алинка.
Тревога в груди нахлынула после этих слов.
Резкий звук музыки из мобильника сестры заставляет вздрогнуть. А Алина не подходит. Ей плевать.
