Слезы на ее маечку лью. Алинка похлопала по спине, встала, и, пряча глаза, удалилась. Ее парень ждет. И меня, наверное…
Не хотела в сеть выходить. А что делать?! Отвлечься бы как — нибудь. Кириллу напишу. От него за день ни весточки. Не побеспокоился. Занят, наверное. У них там семинар, вроде как, по спец предмету.
Приятно удивлена. В соцсети сообщений море от разных людей. Но, зря радовалась… Во всех без исключения — ссылка на одно и тоже видео. Видеоблог, что ведет Кристина. Она же теперь звезда и сияет, поддерживая свой имидж.
А там я.
— Вы думаете, инопланетяне прибыли из космоса? — Говорит она, жестикулируя и играя бровками черными. — У нас в институте они тоже есть!
Кадр сменяется на вид в столовой, где я в окружении кондитерских изделий. Вид у меня такой идиотский. Смотреть стыдно на себя саму.
Дальше не лестные слова о моей фигуре. И кадры различных танцевальных групп, попотряска типа тверк. Монтаж на уровне. Я повержена. Но спокойна. Это даже забавно вышло. Но не будем расстраиваться.
Ведь Кирилл мне написал!
«Завтра в силе? Привет».
«Конечно!»
«Ок. Зайду после обеда. У меня для тебя сюрприз. Надеть под платье купальник, будем загорать».
Заинтригована. Озадачена и… наверное, чуть — чуть счастлива. Это как с зимы в лето, с темноты в свет, с черной полосы на белую.
* * *Я — гусеница. Смотрю на себя в зеркало. Купальник делает из меня ту еще гусеницу. Боже, так показаться ему не могу. Что во мне такого?! Чем его зацепила? Добротой? Позитивом? Второе сомнительно. Я становлюсь все печальнее и угрюмее.
И этот купальник. Лишь грудь меня радует. Пышная, сексуально привлекательная форма. Максиму она нравится. Его Алинка та еще плоскодонка. Но о сестре нельзя так. У нее еще вырастет, когда забеременеет. Хи.
Оделась. Если и будем где раздеваться, постараюсь сразу лечь, чтобы не рассматривал. Если правильно все поняла, мы за карьер пойдем. Очень — очень далеко, где никого не должно быть.
Жаркий выдался денек. Набрала пакет неподъемный, покрывало, бутерброды, салатиков в контейнеры нарубила.
Раз уж пикник, парня своего голодным не оставлю.
Ждет у подъезда на лавочке. Вернее, сидит на ребре спинки, а ноги на лавочке. Сколько бабульки не ругались, молодежь все брезгует попы свои бросить, где положено. Меня увидел, спрыгнул. Сам в джинсах, кроссовках, майке с воротничком и в кепке. Улыбается так скромно, мой хороший."
"Кажется, начинаю видеть в нем много всего интересного и важного. Не понимаю пока что именно, но тянет к нему.
