— Даже не подумаю, — выдаю, бросая у его ног оружие. — Я сама тогда! Коль мужики пошли трусливые!
— А как же ты без коня? Ты и верхом не умеешь, — издевается.
— Ножками, ножками! — Огрызаюсь. — Вали, но без коня. Он мой. Спасибо за помощь и все такое. Теперь наши пути расходятся, Гордон. Давай, пока.
Стоит, смотрит. Взгляд неуверенный. Сказать что-то хочет, явно обидное.
— Мы издалека постреляем, поняла? — Рычит. — Никаких мне клинков не суй!
— Да это подарок, — пожимаю плечами. — Вещи зачарованные, ценные, наверное.
Сразу схватил. Вертит саблю, остроту пробует. Глазки-то заблестели разбойничьи.
— А барон твой не промах, — комментирует. — Как я мог такой тайник пропустить, не пойму.
— Ага, — гнусавлю. — Все твое, если таксистом поработаешь.
— Чего?! Знаешь, ты слишком смелая для баронессы. Орков вообще не страшишься?!
— Страшусь, боюсь и трясусь, — говорю с сарказмом. — Вот только злость, она сильнее. Когда за родину бьешься, за тех, кто смотрит с доверием и за тебя переживает, не за твои деньги или положение, а за тебя, как человека… тогда сила духа появляется.
Ты понимаешь, Гордон? Родина у тебя есть?
Опешил. Тираду выдала, понесло меня. Актриса еще та.
— Моя родина меня повесить решила! — Заявляет с обидой. — Отца моего со свету сжила. А меня заставила улыбаться всем тем, кто виновен в его смерти. Вот моя родина, мир лицемерия и тихой злобы.
— А тут?
— Что тут? Я у вас в яме сколько просидел? А? Родину мне нашла. Я сегодня с тобой, завтра свалю восвояси. У меня дела еще незаконченные есть.
Поняла?!
— Да, пожалуйста, — пожимаю плечами. — На рассвете двинем?
— Двинем, — вроде успокоился. — Вот только затея мне твоя не нравится.
* * *Рано утром, когда еще даже петухи спят, мы вышли в сторону моста. Еду и трясусь от страха. Ночь не спала, все думала…
Скакали часа два. Рассвет нас у лагеря орчьего и застал. Три палатки и пара дотлевающих костров. Спят прямо на траве. Вот тут-то страх и наплыл. Вся решительность пропала. Много их. Слишком. И местность открытая.
Стали обходить кругом, чтобы со стороны Поляны миров зайти.
Лошадь, стерва такая, ржанула не к месту. Всполошила орков. Стали подниматься, хрюкая.
Скачу, и думаю. Накрутила сама себя, что я горой и все такое. А душа в пятки уходит!
Гордон лошадь развернул. Поляна миров за спиной, метров двести до нее. Ощущаю ароматы чудесные. Тянет туда. Хочется на цветок залезть, окунуться в атмосферу сказки. Дикость рвется изнутри.
Орки стоят, бурчат на своем, на русском. Недовольные.
