Он тут же признался, что является резидентом польской разведки и работает в Москве под псевдонимом «Сверщ» («Сверчок»). Правда, при предварительном допросе на квартире, где он был задержан, ему удалось убежать — он выпрыгнул в окно и скрылся в неизвестном направлении.
При анализе выданных арестованной агентурой вместе с Марией Пиотух адресов явочных квартир было установлено, что одна из них принадлежит ксендзу Греневскому. Его дома не оказалось, поэтому в его квартире чекисты устроили засаду…
Через несколько часов, после воцарения в ней оперативных работников, в дверь позвонили.
Вошел неизвестный молодой человек высокого роста. Во время его задержания и ему…уда лось убежать, но на сей раз недалеко. Во время погони он стал отстреливаться, и был смертельно ранен. При личном осмотре трупа в кармане пиджака чекисты нашли удостоверение личности на имя Гржимало, согласно которому он являлся служащим броневых частей Московского военного округа (МВО).
Кроме военного удостоверения было обнаружено свидетельство о принадлежности его к Московскому охотничьему коллективу.
На отдельном листке имелся полный список членов этого общества из числа охотников-любителей, среди которых значилась и фамилия …Добржинский.
***Поиск сбежавшего резидента теперь стал более предметным. После получения таких данных задержание сбежавшего было делом времени. Так и получилось — на квартире одного из членов правления охотничьего коллектива он был вторично задержан. На этот раз Добржинского, зная его способности выходить через окна, охраняли более надежно, кроме того, для подстраховки на его запястья надели наручники.
Вскоре поляка доставили на Лубянку во внутреннюю тюрьму…
На допросе выяснилось, что он служит политруком на курсах броневых частей и одновременно являлся членом Польской партии социалистов (ППС). Вместе с тем он рассказал, что углубленно изучает марксистскую теорию, посещает большевистские митинги и манифестации, знаком с некоторыми партийными функционерами из РКП (б).
Потом поляк внезапно замкнулся и наотрез отказался давать какие бы то ни было показания."
"После чего с Добржинским стал предметно «работать» сам Артузов. На допросах он больше говорил сам, чем допрашиваемый. Протоколов не вел. Создавалось впечатление, что он выстраивает отношение с ним на равных. Однако чекист, как тонкий психолог, методом убеждения постепенно склонял задержанного к даче откровенных сведений о своей преступной деятельности.
