По данным жителя города Сарны Александра П., «…поляки создали череду так называемых «быстрых» судов. Дела рассматривались шустро, а осужденные направлялись в разные тюрьмы. С приходом в 1926 году в ходе государственного переворота Юзефа Пилсудского стало вообще страшно жить. А начиная с 1934 года «провинившихся» украинцев заталкивали без суда и следствия в специально созданный в Брестской области концлагерь Берёза-Картузская. Людей «сажали» на неопределённый срок. Родителям часто приходилось мыкаться, хлопотать, проводить время в утомительных хождениях по инстанциям в поисках пропавших своих повзрослевших детей, втянутых в политику».
По отношению к «национальным меньшинствам» проводилась политика «культурного подавления», переросшая в массовые репрессии против украинского народа, в так называемую «пацификацию» (умиротворение).
Подразделения польской полиции и армии были введены в более чем 800 сёл, было арестовано более 2000 человек, ликвидированы украинские организации, сожжено около 500 домов.
Украинские депутаты сейма, чтобы не допустить их участия в выборах, были помещены под домашний арест, со стороны польских шовинистических группировок начались украинские погромы. На эти чудовищные злодеяния пришлось реагировать в 1932 году даже Лиге Наций. В ответ за жестокую «пацификацию» боевик ОУН Григорий Мацейко в центре Варшавы 15 июня 1934 убил министра внутренних дел Польши Бронислава Перацкого.
Репрессии разразились с новой силой. Лагерь в Берёзе Картузской, усиленный оградой, в несколько рядов колючей проволоки и пулеметными вышками по периметру, заработал на полную мощность.
В небольшие камеры набивали по 30 40 человек, чтобы заключенные не садились, пол постоянно поливался водой. Следует заметить, что лагерными сидельцами были не только украинцы, но и евреи, немцы, румыны, цыгане.
Житель села Немовичи Станислав Т. рассказывал, что его «…брат отсидел в Берёзе-Картузской несколько месяцев. Выпустили его только потому, что заработал там открытую форму туберкулёза.
С его слов, на цементном холодном полу, политом водой зимой, становилось невыносимо не только лежать, но и стоять в деревянных башмаках, которые выдавались каждому узнику вместе с полотняной одеждой и из такой же ткани шапочкой. Люди замерзали не только зимой, но и в осенне весеннее время. А как издевались — одни роют яму, другие засыпают, лишь бы не остались без физической работы. С учетом голодного пайка люди буквально валились с ног…».
