Эту обязанность Государственный комитет обороны возложил на Особое совещание при НКВД только с началом войны — с ноября 1941 года.
Кстати, свою историю в России Особое совещание ведет с XIX столетия. Оно тоже было при МВД Российской империи. Этим судом, как правило, судили революционеров.
Итак, после того, как перекрасившиеся партийные чиновники из КПСС в либералов при помощи тенденциозного отбора из архивов СССР сумели доказать, что поляков убили не немцы, а русские, в спешке заработала машина изготовления фальшивок.
По их утверждению уликовый материал появился «из архива КПСС» в сверхсекретном пакете № 1, передаваемом от генсека к генсеку.
Но поскольку последний генсек — Горбачев — был не только жив, но и выброшен на помойку, то он со своей помойки не всегда спешил подтверждать версии своих удачливых конкурентов.
***"
"Защитник на процессе по «делу КПСС», один из первых незаинтересованных, объективных людей, кто увидел эти фальшивки, доктор юридических наук Ф.М. Рудинский пишет:
«…заявление, что секретный пакет переходил от генсека к генсеку, точно не подтверждено.
На этих документах имеются только подписи Сталина и Андропова (причем их не подвергали экспертизе).
Самое главное: документов, удостоверяющих даты получения их Горбачевым и передачи Ельцину, нет. (Есть только интервью руководителя аппарата Президента СССР В. Болдина, который подтвердил, что Горбачев знал о них.) Если следовать версии наших оппонентов, то Горбачев знал об этих документах с 1985 года, а заявлял в печати, что о них ему стало известно только в 1991 году.
Следовало также выяснить, почему Президент Ельцин скрывал их с декабря 1991 года до октября 1992 года».
Горбачев же всё это время молчал, словно набравши в рот воды. Заставить его говорить ельцинисты не могли.
И вот тогда четвёрка приближенных к Ельцину подельников — Ю. Петров, Р. Пихоя, Д. Волкогонов и А. Коротков, якобы просматривая Архив Президента, «вскрыли особый пакет № 1» и о серьёзных в них документах доложили Борису Николаевичу.
«Общенародно избранный» президент тут же распорядился, чтобы Рудольф Пихоя срочно вылетел в Варшаву и передал их Леху Валенсе, который очень ждал «настоящих архивных документов».
Копии этих документов они якобы направили в Конституционный Суд (КС), Генеральную прокуратуру (ГП) и сообщили о них общественности.
По данным Рудинского, к ходатайству в КС, подписанному С. Шахраем и А. Макаровым, было приложено 22 копии документов на 60 страницах.
