В справке говорится, что район «Козьих гор» и прилегающего к нему Катынского леса и Красного Бора являлся местом организации пионерских лагерей…
Последний раз пионерский лагерь в этом месте был организован летом 1941 года и ликвидирован в связи с занятием немцами города Смоленска в июле 1941 года».
Значит, выходит, что никак не могли там расстреливаться польские офицеры до июля 1941 года. Их просто не было тогда в будущем могильнике.
А вот ещё один материал — приводится текст с грифом «Весьма важно» секретной телеграммы из Отдела внутренней администрации Варшавы от 3 мая 1943 года, отправленной в 17.
20 Главному административному советнику Вайрауху в Краков. В ней говорится:
«Часть польского Красного Креста вчера из Катыни возвратилась. Служащие польского Красного Креста привезли гильзы патронов, которыми были расстреляны жертвы Катыни. Оказалось, что это немецкие боеприпасы калибра 7,65 фирмы Геко».
***Приступив к подготовке катынской провокации, немцы в первую очередь занялись поисками «свидетелей», которые могли бы под воздействием уговоров, подкупа или угроз дать нужные немцам показания.
Примером такого «свидетеля» могут быть свидетельства бывшего крестьянина, проживавшего недалеко от дачи «Козьих Гор» Киселева П.Г., 1870 года рождения."
"Его вызвали в гестапо ещё в конце 1942 года и, угрожая репрессиями, требовали от него дать вымышленные показания о том, что ему якобы известно, как весной 1940 года большевики на даче УНКВД в «Козьих Горах» расстреляли военнопленных поляков.
«Я ответил, — сообщал Киселёв, — что вообще никогда не слыхал, чтобы НКВД производило расстрелы в «Козьих Горах», да и вряд ли это возможно, так как «Козьи Горы» совершенно открытое многолюдное место, и если бы там расстреливали, то об этом бы знало все население близлежащих деревень.
После первого разговора…я был вторично вызван в гестапо лишь в феврале 1943 года. К этому времени мне было известно о том, что в гестапо вызывались и другие жители окрестных деревень и что от них также требовали такие показания, как и от меня.
В гестапо тот же офицер и переводчик…опять требовали от меня, чтобы я дал показания о том, что являлся очевидцем расстрела польских офицеров, произведенного якобы НКВД в 1940 году. Я снов заявил офицеру гестапо, что это ложь…
Но переводчик не стал меня слушать. Взял со стола написанный от руки документ и прочитал его. В нем было сказано, что я, Киселёв…видел сам, как в 1940 году сотрудники НКВД расстреливали польских офицеров.
