— Зря ты так, Матвей, — покачал головой Болотов. — Неужели я сына своего старого друга с голым задом оставлю? Межу нами всякое, конечно, бывало. Могли и поругаться… Не без того… Все-таки люди взрослые, не дети малые, сам понимаешь, но вот, чтобы вашей семьей всерьез зла желать — такого за мной никогда не водилось. Сам знаешь, все праздники вместе проводили… Рестораны, то да се…
— То да се… — эхом отозвался младший Морозов и шмыгнул носом.
Болотов уловил настроение парня и понял, что похоже выбрал правильную мелодию и нужно играть ее дальше.
— Ну а с пацанами моими сколько вы времени провели по морям да океанам на надувных кругах, помнишь? Не разлей вода были! — заставил себя рассмеяться герцог. — А ты говоришь чужой… А насчет похорон… Я ведь уже старый совсем, Матвей… Хожу плохо, как инвалид какой-то… Это я так, на людях стараюсь хорохориться, чтобы акции компаний не свалились совсем. Да и на публике поэтому редко показываюсь, чтобы не случилось форс-мажора какого, понимаешь?
Молодой человек недоверчиво посмотрел на герцога, в несколько глотков выглушил практически половину бокала, а затем шумно вздохнул.
Некоторое время молчали. Болотов опустил голову и сказал:
— Ну а насчет похорон… Я ведь, когда узнал, что Арсентий… Ну, что отец твой… В общем, ноги у меня отнялись на несколько дней, Матвей… До того расстроился… Думаю, что же он, сукин сын, другого выхода не нашел как сына сиротой оставить? — герцог посмотрел на парня.
Морозов младший нахмурился и шумно засопел. Казалось, еще немного, и он заплачет.
— Вот так лежал и встать не мог, — продолжил тем временем Кирилл Романович. — Потому и не смог приехать. Так что ты уж извини, Матвеюшка. Целый консилиум возле кровати каждый день дежурил, пока думали что со мной делать. Потом как-то отпустило и вот я сразу в Москву и приехал. У Арсентия Борисовича на могилке был уже, а теперь вот к тебе заехал…
— Ко мне-то зачем? — спросил после небольшой паузы парень.
— Утешить и успокоить… Дела кое-какие обсудить. Сказать, что не время сейчас духом падать. Ты теперь в роду последний мужик остался, — пожал плечами герцог. — Жизнь-то продолжается. Завтра я опять улетаю, так что больше поговорить у нас времени с тобой и не будет, вот и пришел наставить тебя на путь истинный.
— Вот оно что, — покачал головой Матвей. — Теперь понятно. Жизни учить будете.
