– Мариночка! Девочка! Ее признали умершей! А она жива! В Москве! Дайте мне адрес! Скорее! Я не знаю, почему дочка сбежала! Много лет я пыталась понять: что было не так? Но ничего не вспомнила! Если Мариночка до сих пор зла на меня, то я не стану ей навязываться. Просто хочу обнять свое дитя, поцеловать, сказать, что папа умер. Дайте мне ее адрес!
– У нас его пока нет, – сказал Энтин.
– Телефон, телефон, телефон, – причитала Нестерова.
– Не знаем его, – вздохнул Константин Львович, – нам ничего не известно о судьбе вашей дочери.
Антонина села.
– Где вы нашли упоминание о моей девочке? Лампа, пожалуйста, скажите!
– В одной квартире, – пробормотала я.
– Дайте мне адрес, – потребовала Антонина.
– Зачем? – прищурился Энтин.
Антонина Васильевна не стала скрывать своих намерений.
– Сяду на ступеньках подъезда, вдруг Марина туда придет!
– Лучше этого не делать, – покачал головой Константин Львович. – Женщина, которая упомянула вашу дочь, сама хотела ее найти. Полагаю, Марина в той квартире никогда не появлялась.
– Антонина Васильевна, значит, вы не знакомы с Верой Арамакиной? – уточнила я.
– Среди близких знакомых ее нет, – подтвердила гостья, – но у меня много студентов, аспирантов. Я связана с научными издательствами, может, жизнь сводила меня с этой женщиной, но я не помню ее.
Я решила не сдаваться.
– И фамилия Марамамакина вам не знакома?
Нестерова сделала отрицательный жест рукой.
– Ответ тот же. Среди знакомых такой нет.
– А Анелию Борисовну Орехову вы знали? – подхватил Макс.
– Нет, нет, – прошептала Антонина. – Среди сотрудников кафедры, где я работаю, никого из вами перечисленных нет. Боже! Марина жива!
Я вскочила и обняла гостью.
– Пожалуйста, не надо пока делать поспешных выводов. Просто найдена записка с упоминанием Марины Анатольевны. И только. У Марины был друг по имени Алексей?
Глаза Нестеровой потемнели.
– На что вы намекаете? Хотите сказать, что у моей дочки были сексуальные контакты?
Я изумилась, хотела ответить, но вместо меня это сделал Энтин:
– У подростков много тайн даже от любящих родителей.
Нестерова побагровела.
– Моя дочь не такая! Она чистая девочка! Не смейте пачкать доброе имя нашей семьи. С мальчиками она не встречалась, не общалась! Никаких Алексеев около этой девчонки не было. Ох!
Антонина сгорбилась.
– Простите, нервы подводят. Мариночка необщительной была. Любила гулять одна. Возьмет книгу и на целый день в лес уходит. Извините, от стресса я не владею собой.
