— Хорошо, я понял, — медленно произнес я.
— Вам лучше не задерживаться, мое терпение на исходе, — прокаркала старая ворона в артефакт, но я и не собирался задерживаться, а вместо этого положил ракушку аккуратно на стол, хотя хотелось разбить эту дрянь к дьяволу.
Больше всего на свете я ненавидел подобные безвыходные ситуации. Я надеялся выиграть больше времени, забаррикадировавшись со своим заложником, но, учитывая то, как эта мадам относилась к своему сыну, нельзя было рассчитывать переиграть ее с помощью этой карты.
Мне дорог был каждый из заложников куда больше, чем ей ее ребенок.
Хотелось все крушить и позволить раздражению вырваться на свободу, но рядом была Вероника, она смотрела на меня с надеждой, и приходилось опять держать лицо и притворяться, что все под контролем.
— Не волнуйся, у меня есть план, — кривовато улыбнулся Веронике, когда отодвинул шкаф.
— Может, ритуал провести не удастся, мы же уничтожили кольцо? — с надеждой произнесла она.
Но я лишь отрицательно качнул головой.
Кольцо — лишь символ, важнее другое.
Пришлось отвязать Мэтью от стула, хотя я не стал развязывать его руки, и подтащить к двери. Та больше не содрогалась от взрывов и попыток выбить ее. Мэтью пришлось извернуться, чтобы прикоснуться к ручке и снять тем самым защиту. Дальше уже ручка опустилась сама собой, и дверь дернули наружу. Там собрались все големы во главе с мажордомом, уже не такие чистые и аккуратные, как были на ритуале. Две служанки по бокам от дверного прохода сжимали ножи в каждой из рук.
— Ты очень разочаровал меня, сын, — медленно произнес старческий голос.
Големы раздвинулись, и я увидел леди Лерой, она сидела на инвалидной коляске, но словно на троне, тонкие губы изогнуты в хищной ухмылке, а налитые кровью глаза светились голубоватым светом даже в обычном зрении, а уж в магическом можно увидеть активность артефактов, в которые превращены ее украшения: серьги, колье и браслет на руке, с помощью которого она всем этим управляла.
Мэтью от слов матери как-то пошатнулся:
— Я виноват, я недостоин называть тебя матерью, — голос его прозвучал странно, будто механически, глаз задергался в нервном тике.
Он сделал шаг вперед, и я, схватив Веронику за руку, утащил ее в сторону, чтобы не мешала. Големы пропустили Мэтью, и он прямо как был со связанными руками опустился у ног матери на колени и опустил голову, светлые волосы занавесили его лицо."
"— Ничего.
