А потом Мэтью пригласил меня в свою мастерскую, и я увидела его творение. Я и представить не могла, что это будет так красиво: белый мутновато-прозрачный кристалл, будто светящийся изнутри, похожий соляные лампы в моем мире, в камне виднелись какие-то прожилки и переходы цвета. По форме — словно усеченная пирамида, как и в магистрате, но только вся поверхность в каких-то магических рисунках, а все грани украшены изящным барельефом из белых лилий. Каждый лепесток так изящно выделан, что можно увидеть прожилки и точечки у основания, и даже тычинки торчат с белыми головками вершинок, кажется, тронь — испачкаешься в пыльце.
— Потрясающе, — выдохнула я, — ты настоящий художник.
— Знал, что ты оценишь, — самодовольно усмехнулся Мэтью, кисточкой обмахивая какую-то пыль со своего творения. — У нас будет самая красивая свадьба.
Я протянула руку, но, вздрогнув, не посмела коснуться камня, подняла взгляд:
— Можно?
— Конечно, — усмехнулся он небрежно.
И я погладила один из белых лилейных стеблей самыми кончиками пальцев.
Мне почему-то казалось, что камень будет теплым, ведь он светился, но на деле пальцы пронзило неожиданным холодом, будто прикоснулось к ледышке.
— Вероник, — наклонился ко мне Мэтью, и его ладонь легла на вершину пирамиды.
Вздрогнув, я отдернула пальцы.
— Что?
— Я сделаю тебя счастливой, — уверенно произнес он. Прозвучало не как признание или предложение, а как констатация факта, «не хочешь — заставим».
— Ты уверен, что хочешь жениться именно на мне? Может… — попыталась возразить я.
— Ты так говоришь, будто сама не хочешь замуж, — хмыкнул Мэтью. — Мы женимся, разослали приглашения друзьям и важным людям, это уже решено. Точка.
Холодок пробежался по позвоночнику.
— А что если я… — не смогла договорить, боль прострелила руку до плеча, меня скрутило.
Мэтью спокойно стоял и смотрел мне в глаза, ожидая. Я сморщилась, пытаясь протолкнуть слова через горло… но ничего не выходило. Я почувствовала себя каким-то объектом, который изучает хладнокровный ученый.
Если этой лягушке разрезать живот, сердце все еще будет биться, вы знаете? Давайте попробуем.
— Что если я люблю другого? — сказала я не то, что собиралась.
— Это бывает, — со спокойной улыбкой ответил Мэтью.
— Так откажись от брака! — взмолилась я.
— Нет, — для меня это слово прозвучало, как выстрел пистолета с глушителем — тихо, но неумолимо.
Я не могла ничего сказать, не могла отказаться, не могла нормально возражать, не могла достучаться до Мэтью.
